— Надеюсь, ты понимаешь, что одного моего слова сейчас достаточно, чтобы твоя гнусная душа, Горислав, князь Духолюбовский, покинула бренное тело? — усаживаясь на лавку, высокомерно проговорила княгиня.
— Понимаю.
— Однако, я пощажу тебя!
— Благодарю!
— Но не потому, что не заслужил смерти, а только затем, чтобы ты продолжил играть роль, которую князь Аскольд отвел тебе.
Горислав посмел приподняться и вопросительно взглянуть на государыню, но увидел лишь подол её платья.
— Вы все глупцы, если думаете, будто князь и вправду болен! — продолжила она. — Вам стоило следовать своим клятвам верности. Мы сделали шаг навстречу, тогда на пиру, — вспомнив вдруг слова свекрови, когда-то сказанные ей, она добавила. — Князь Аскольд явил свою милость, вы его милость не оценили, за что будете наказаны!
Видя, как нервно дернулись ладони Горислава, Огнеслава удостоверилась в желаемом результате. Теперь, когда он испугался, нужно убедить в правдивости его собственных опасений, которые всегда есть в душе клятвопреступника. Справиться бы!
— И не надейся, что царь Сакета спасет вас. Ты видел на пиру моего деда, великого колдуна. Думаю, пояснять не нужно! Родичи твоей супруги уже присягнули на верность моему сыну, собственно, как родичи всех, посмевших поднять меч против Зеяжска. Дома у каждого остались те, кто спит и видит себя на месте князя.
— Зачем вы рассказываете мне это? — рискнул спросить Горислав.
— Затем, что я не люблю кровопролитья, — довольно улыбнулась Огнеслава. — У тебя и тебе подобных, есть только один способ выжить, когда окажетесь под Зеяжском…
— Я вернусь домой, государыня. Сейчас же соберу людей и уйду в свои земли!
— Нет. Только посмей, тогда вся родня узнает, как именно твой брат отправился к праотцам.
— Что же мне делать?
— Ты будешь следовать тому плану, который меж вами утвержден. Однако, не смей больше разорять наши селения, а подойдя к Зеяжску, жди знак от меня. Верные моему сыну люди в условный час должны ударить не по нам, а по войску владыки юга. Этим они уберегут себя от смерти. Те же, кто окажется верен царю Шэхриэру, погибнет, ибо от гнева князя Аскольда никто не укроется.
— Государыня…
— Считай нашу случайную встречу благословением богов, — поднялась Огнеслава.
— Государыня, я буду верен вам и вашему сыну! — выпалил князь. — Жизнью клянусь!
— Можешь клясться, чем хочешь, выбора у тебя всё равно нет. Верность или смерть! Сейчас ты поднимешься и отдашь приказ со всем почтением проводить боярина Златогоста с супругой и кормилицей обратно, помочь снарядить корабли в дрогу и отпустить с пожеланиями доброго пути.
— Да, государыня!
— Моё появление здесь должно остаться тайной.
— Как прикажете…
— Это правильный ответ!
Когда Огнеслава вышла из горницы, её трясло мелкой дрожью. Она никогда не думала, что сможет говорить так с кем бы то ни было. Однако смогла и, похоже, её слова возымели именно тот эффект, который нужен. Зоряница поглядывала с удивлением, Златогост держался отстраненно, и только сын на руках весело улыбался.
Велимир стоял под резной крышей обходной галереи терема. Гладь озера и лес вокруг согревало солнце, эта картина была неизменна несколько сотен лет. Также неизменна была его уверенность в собственной правоте. С того самого дня, когда несмышленым мальчишкой поклялся отомстить сомнения ни разу не посещали его. Но теперь…
Он закрыл глаза. Лес подернулся золотом. Вспыхнули красные гроздья рябин. Зашелестели под легким ветерком, осыпая желтыми искрами листьев, березы. Ученик поёжился, выходя из терема.
— Что случилось, отче? Вам нездоровится? — удивляясь наступившей вдруг осени, спросил юноша.
— Есть вести? — оставив его вопрос без ответа, спросил колдун.
— Да, — паренек торопливо достал из-за пазухи письма. — Братья докладывают и с севера, и с юга, даже в Зеяжске происходит нечто интересное!
— Начни с юга.
— Царь Шэхриэр пытался изловить Великую змею, потерял добрую половину придворных колдунов, но поговаривают, не то убил, не то ранил чудовище. Правда достать тело так и не смог, поэтому разослал оставшихся чародеев искать вас.
— Он не смог войти в подземный дворец?
— Как вы догадались?
— Змея жива, — покачал головой Велимир. — Что в Зеяжске?
— Князю по-прежнему нездоровится, недавно впал в беспамятство прямо посреди совета. Требовал, чтобы бояре присягнули на верность новорожденному наследнику, те в отказ пошли.
— Что говорят о княгине?
— Это самое интересное. Была здоровая, весь двор в руках держала, и вдруг, в один день слегла! — оживился ученик. — Отравили не иначе!
— В тот день, когда владыка юга змею ранил?
— Неужели! — воскликнул юноша. — Так получается ваша внучка тоже змея?
— Нет, — открыв глаза, окинул взором осеннее озеро Велимир. — Получается, моей внучки в Зеяжске нет, похоже, Горан спрятал её где-то. Что же, так даже лучше! — он перевел взгляд на ученика. — Пусть братья узнают, носит ли князь венец из золота, который ранее не носил…
— Я как раз хотел рассказать вам, что венец носит княгиня, — перебил ученик. — То есть не княгиня, как оказывается.
