Верея поблагодарила гостей за ожидание и даже попросила прощения за те неудобства, что им пришлось терпеть. Хотела наградить за помощь, но боярин отказался, сообщив, что о награде уже сговорено с княгиней Огнеславой, а большего ему и не надо.
***
Вечером, когда солнце клонилось к закату, молодая княгиня, оставив сына со свекровью, поднялась на башню. Велела сопровождающим ждать у лестницы, а сама забралась на самый верх, запершись там. Рыжевато-желтый свет, падая через проёмы бойниц, золотил массивные доски пола. Крепость, обводной ров, серые крыши посада вдоль реки и лес за ней отсюда, как на ладони. Залюбоваться можно, но она пришла не для этого.
Достав из-за пазухи перышко, светившееся будто огонек, бросила его на пол. Только оно упало, как яркий свет ударил в глаза. Огнеслава зажмурилась, а когда взглянула вновь, перед ней стоял Аскольд.
— Здравия, матушка, — проговорил он, и стало понятно, что это не князь.
— Здравствуй, — ответила молодая княгиня. — Ты же знаешь, зачем я позвала тебя?
— Да. Пришло время князю Аскольду вернуться к своим обязанностям, — кивнул он. — Не беспокойся, я буду помогать ему, как обещал.
— Благодарю тебя.
— До встречи, матушка, — произнес он, и золотые искорки в серых глазах потухли.
Князь покачнулся. Огнеслава поймала его под руки, опасаясь падения, но он устоял. Мотнув головой, Аскольд с удивлением взглянул на неё.
— Огнеслава?
— Я. Как себя чувствуешь? — спросила, разжимая пальцы.
— Будто проспал несколько дней, — ответил он, оглядываясь. — Где мы?
— Краснозерск!
Едва она произнесла эти слова, как подул ветерок, роняя сверху лепестки шиповника. На такую высоту их не могло поднять случайно. Значит…
— Горан здесь! — испуганно сообщила она. — Быстрее, помоги мне! Ему нельзя меня видеть!
Прятаться негде, от стены до стены не более десятка шагов, вниз спуститься не успеет. Бледнея она попятилась. Натолкнувшись спиной на кладку, заметалась, нервно оглядываясь.
— Присядь, — скомандовал Аскольд, скидывая с плеч плащ и накрывая им княгиню.
Как только ткань укрыла её, почувствовал чужое присутствие. Обернулся. Брат стоял в противоположенной стороне, склонив голову и заслоняя глаза ладонью.
— Что происходит? — поинтересовался, подходя к Горану. — Почему вам нельзя видеться?
— Получилось! — выдохнул в ответ тот, а переведя дыхание объяснил. — Венец сейчас у Беляны. Она отправила меня сюда с приказом убить Огнеславу, как только увижу.
— Странный приказ, — пожал плечами Аскольд.
— Я очень надеялся, что видения меня не подведут, и ты окажешься рядом, когда я появлюсь. Так и вышло! — не убирая руки, улыбнулся он. — А значит, я переиграл её! Не представляешь, как отрадно сейчас слышать твой голос! У меня времени до утра, нам очень многое нужно обсудить.
— Если не считать моей дорогой царицы, то вся семья в сборе, только тебя не хватало, — улыбнулся в ответ Аскольд.
— Но вначале, наложи заклинание, чтобы я не смог открыть глаз до рассвета. Это в твоей власти.
— Уверен?
— Да.
Покосившись на сидевшую под плащом Огнеславу, Аскольд понимающе кивнул. Подойдя к брату, исполнил просьбу, а после вернулся к ней. Он помог молодой княгине подняться. Поглядывая то на Горана, то на неё, сообщил:
— Пойду, разгоню всех внизу, лишние глаза ни к чему! Затем вернусь за вами.
Ушел. Солнечный свет угасал, он более не ложился яркими рыжими пятнами, остались лишь остывающие красновато-розовые отблески. Темнело. Силуэты размывались сумерками, даже с открытыми глазами видно плохо. Горана же окутывала кромешная мгла. Казалось, будто он слышит только биение её сердца, хотя такого, конечно же, быть не могло. Вспоминая, как она всегда бросалась в объятья, когда была взволнована или расстроена, развел руки. Поймав с разбегу, прижал крепко, что было силы. Огнеслава обхватила в ответ, сжимая в кулачках его одежду. Старалась не всхлипывать, но мокрая щека, скользнувшая по шее, выдала её. Попыталась отстраниться. Теплая ладонь легла на затылок, возвращая обратно.
— Не надо, — прошептал он. — Поплачь, если хочешь, только не отпускай.
Сомкнув веки, она прижала его к себе и не отпустила, пока не скрипнули петли извещавшие о возвращении Аскольда.
***
Также как Краснозерск ночь поглотила и Зеяжск. В Черном дворце над водой в чаше склонилась беловолосая красавица. Уронив испачканный кровью платок, она наблюдала оседавшую на дно ткань. После повела на водной гладью руками и отпрянула, ослепленная яркой вспышкой.
— Нет! — сорвалось с губ, когда снова всмотрелась в чашу, но увидела лишь золотое мерцание.
Надрывный крик заставил вздрогнуть теней и демонов, рассеиваясь эхом по пустым коридорам. Вода из перевернутой чаши разлилась. Золотой венец звякнул о стену, выброшенный трясущейся рукой. Осев на мокрый пол и обхватив коленки, Беляна заплакала в полном одиночестве. Никто не рискнул подойти к ней, одни боялись, другие не хотели.
