Крики павлинов прорезали духоту южной ночи. Влага, поднимаясь от бесчисленных водоёмов царского дворца, насыщала собою сладкий от ароматов цветов воздух. Едва ощутимое дуновение всколыхнуло занавески из тонкой ткани. Шэхриэр приоткрыл глаза. Серебристый свет луны мерцает на поверхности умолкшего фонтана. Неизвестно почему, но он не может оторвать взгляд от этого мерцания. Их разделяет только арка, ведущая во внутренний двор из его покоев и мощеная красноватым песчаником терраса. Неведомая тяжесть навалилась на грудь, ни вздохнуть, ни подняться. Хотел позвать слуг, но губы не шевелятся.
Поверхность воды не изменилась, даже круги не пошли от случайно упавших капель, когда оттуда появилась стройная беловолосая красавица. Её кожа кажется ещё светлее в холодных цветах ночи. Мокрые одежды мягкими складками обнимают стройный стан. Изящные ножки ступают по ещё хранящим тепло дня каменным плитам, оставляя мокрую дорожку. Неужто светлая пери, явилась в царский сад искупаться? Тонкие пальчики скользнули по занавескам, девица вошла в опочивальню. Голубые искорки горят на её волосах. Полумрак не сумел скрыть легкую улыбку на прекрасном лице.
От этой улыбки и пристального взгляда давно забытое чувство страха тисками сжало сердце царя. Это она! Она, Великая змея, хозяйка подземного царства. Именно так она выглядела когда-то… давно, в прошлой жизни… когда он был всего лишь мятежным принцем, обманутым и лишенным трона принцем.
Но как? Как она оказалась здесь? Разве десятки магических изваяний и заклятий не охраняют его дворец? Эх, не стоило избавляться от придворных колдунов, не стоило…
Он хотел бы вскочить, вынув из ножен оружие, с которым не расставался даже во сне, но тело не слушается, оно будто умерло, отказавшись подчиняться своему хозяину. Красавица меж тем уже подошла к постели. Склонившись над владыкой юга, она поднесла к его лицу алмаз редкой чистоты.
— Ты обманул меня и предал, принц мой, а ведь я любила тебя! — прошептала она. — Корчась в судорогах, после удара Небесного меча, верила, будто это не твоя воля, и даже когда ты замахнулся, чтобы отрубить голову, жалела моего принца и проклинала подлого визиря. Видимо поэтому боги дали мне возможность убедиться в том кто ты есть на самом деле, родившись вновь, разделив с тобой одну утробу на двоих! — прекрасное лицо вдруг лишилось красок жизни, перед ним оказался абсолютно белый жутковатый лик с такими же, как у него разными по цвету глазами.
Взгляд Шэхриэра заметался, слабое мычание слетело с его неподвижных губ.
— Кто бы мог подумать, что к собственной сестре ты будешь относиться хуже, чем к чудовищу из подземелий! — произнеся это, дева поморщилась, а после обнажила острые клычки, будто скалясь. — Я не сразу вспомнила кто я, не сразу смогла вернуть утраченные силы. Если бы ты только захотел быть мне настоящим братом! Но нет, ты презирал меня, издевался… Я возжелала убить тебя задолго до того, как память и магия вернулись ко мне!
Крупные капельки пота выступили на смуглой коже. Вены вздулись на лбу царя, а руки дернулись, словно сведённые судорогой.
— Нет, нет! Я не буду убивать тебя и хорошо, что не убила раньше! Только теперь поняла, так ты не заплатишь за злодеяния, которые сотворил, а я хочу, чтобы ты мучился, страдал как можно дольше, проклиная себя и всю свою жизнь!
В глазах Шэхриэра отразился ужас. Она снова улыбнулась.
— Я сделаю тебе подарок, верну боль души и тела, от которых избавила когда-то, — продолжила, прислонив холодную ладонь к груди повелителя, прижимая заискрившийся алмаз к обнаженной коже. — На своем пути к власти ты не ведал жалости и сострадания, посмотрим, сможешь ли ты жить с ними теперь.
Боль пронзила царя, заставляя непроизвольно выгибать спину, сжимать зубы до скрежета, до ломоты в висках. Алмаз обратился светом яркой звезды.
— Встреча с тобой была моим наказанием, я принимаю его. В подтверждение, даже избавлю тебя от кары за убийство магического существа, — холодная улыбка змеедевы была похожа на угрозу. — Проклятье, которое ты случайно создал, убив меня по приказу визиря, снято. Отныне, ты простой смертный! Алмаз под её ладонью потух, превращаясь в воду. Змеиные глаза, что смотрели на Шэхриэра, стали одинаковыми, небесно-голубыми.
— Мы больше не связаны, — наклонившись ближе, прошептала она. — Прощай!
Резь в груди, была настолько острой, что царь зажмурился. На этот раз его тело подчинилось, веки сжались, а ресницы увлажнились. Вздохнуть по-прежнему не получалось. Беззвучно корчась, он смог перевернуться на бок и подтянуть колени.
— Господин! — беспокойно запричитал рядом голос евнуха. — Что с вами, господин?
Сжимая могучей рукой смятые на груди одежды и продолжая хватать ртом воздух, Шэхриэр открыл глаза. Утренний свет заливал покои. Вокруг суетились слуги. Оттолкнув кого-то со своего пути, он пошатываясь поднялся на ноги.
— Зеркало! — просипел, стараясь восстановить дыхание, чувствуя как боль постепенно растекаясь по телу отпускает.
