Вскоре лодка пристала к берегу. Причал был большим, хорошо освещенным из широченных, но очень старых дубовых досок. Значит, место, в прошлом, часто посещали высокие гости. От причала каменные ступени вели наверх. Подниматься пришлось довольно долго, но вот подъем закончился, остановились.
Оказывается, вокруг стояли люди, потому что целый хор голосов вдруг запел ритуальную песню. Огнеслава под платком дрожала, словно осенний листочек на ветру, еще никогда в жизни она так не нервничала. Она помнила, что согласно традиции, должна сейчас поклониться родне и гостям, но тело не слушалось. Девицы, что держали её под локти пришли на помощь и всё получилось. Её повели дальше и вот ноги ступили на рушник. Знакомые переплетения калины и дуба, знаки рода — это был её рушник. Комок подступил к горлу, дыхание сбивалось. Она повернулась лицом к жениху. Песня стихла. Было слышно, как потрескивают поленья в кострах, как дышит жизнью ночной лес. Судя по прохладе и звукам вокруг, они точно находятся в лесу. Ещё мгновение и жених поднимет платок, обнажая лицо невесты. Сердце остановилось.
Горан медлил, сам не зная почему. Свадьба понарошку — что-то вроде детской игры. Разве можно относиться к происходящему серьезно? Почему же руки дрожат, а в груди горит, словно огнем жжет. Он медленно выдохнул и поднял платок. Когда молодой князь увидел лицо невесты, его волнение испарилось, а губы невольно выгнулись в улыбке. Она стояла, зажмурившись, и тряслась не то от страха, не то от избытка чувств. Медленно подняв веки, княжна огляделась.
Окружал их действительно лес. Молодые стояли на рушнике под раскидистым дубом, а вокруг горели семь костров, по числу самых почитаемых богов Зеяжска. Перед ними, на украшенном резьбой камне находились венки и три чаши, в двух из которых пылали угли. Дорогу, которая привела сюда Огнеславу, обступали молодые люди в черных одеждах.
Улыбающееся лицо жениха придало сил, и девица решительно взяла в руки венок. Горан сделал то же самое. Обычно ритуалом руководил служитель богов или старший в роду, но здесь их быть не могло. Княжич склонил голову, предлагая невесте первой возложить венец. Как только Огнеслава сделала это, он надел венок и на неё. Взяв в руки чаши с горящими углями, они ссыпали их содержимое в третью. Смешавшись, угольки занялись ласковым пламенем. Теперь огонь их жизни един.
Девица в черном поднесла хлеб на рушнике с изображением мирового древа и подала его жениху. Снова княжна узнала один из своих рушников, но только из тех, что оставила дома. «Неужели даже такую мелочь не забыл, нашел именно тот узор, который нужен…» — подумала она, в глазах защипало.
Горан не думал, что княжна настолько близко к сердцу воспримет происходящее. Грудь сдавило от одного взгляда в её прекрасное лицо, светившееся искренней радостью. Он поднял хлеб повыше, чтобы она откусила кусочек, как полагалось. Дальше Огнеслава приняла хлеб в свои руки и предложила его жениху. Он тоже откусил от каравая. Теперь им предстояло всё в жизни делить пополам.
После хлеба подали воду в одном на двоих сосуде. Оставалось лишь связать руки рушником, но сделать это было некому. Поднесли третий рушник, однако вместо того, чтобы передать его служителю богов, его просто положили у чаши с огнем. Повернувшись к алтарю, Горан уже хотел было вести невесту вдоль жертвенных костров, но Огнеслава остановила его, сжав ладонь пальцами.
— Не для того я старательно вышивала этот рушник, чтобы мы пропустили самую главную часть обряда! — недовольно проговорила она.
Видя растерянность на лице жениха, сама взяла рушник и, накинув его на их сомкнутые руки, подала конец суженому. Он испытывающе посмотрел ей в глаза. Взгляд Огнеславы не дрогнул. Её рука обхватила противоположенный край материи. Вместе они сплели и затянули узел, связав свои руки воедино.
После он повел её вдоль костров, в которые они бросали подношения богам. Стоило сладкому меду выплеснуться в огонь, как тот вспыхивал пуще прежнего, с удовольствием пожирая следовавшие дальше зерно, ягоды и травы. Огнеслава улыбалась, поглядывая на своего избранника, боги благоволили их союзу. Завершив круг, молодые остановились перед гостями. Узел из рушника, что связал их, сняли не потревожив и отправили в огонь общей чаши. Чтобы никто и никогда не смог развязать его. Ткань вспыхнула, обратившись в пепел.
Ритуал был завершен. Поклонившись на четыре стороны, они двинулись по дороге сквозь живой коридор. Безмолвная толпа взорвалась криками, а после грянула веселую свадебную песню. На головы жениха и невесты сыпалось зерно да монеты. Безграничное счастье поглотило в этот момент сердце Огнеславы.
Спустившись к реке, сели в лодку, украшенную дубовыми ветками, последними осенними цветами и лентами. Внутри всё было выстелено шкурами, и горела пара лампад. Лодочка устремилась вниз по реке, оставив молодых наедине. Не смущаясь более, княжна сама прильнула к жениху.
— Благодарю тебя… сильно, сильно! — спрятав лицо на его плече, заговорила она.
