Бесчувственный пожарный.
– Отпусти меня, – требую всерьез.
Пытаюсь спрыгнуть на пол, но кто бы мне дал!
Крепко удерживая мое подрагивающее тело, Антон стягивает кроссовки и отправляется в спальню.
– Огнев! Отпусти меня быстро, – всхлипываю, проезжаясь пальцами по коротко стриженному затылку.
– Ага, бегу и падаю, – выдает. – Ты привыкла, что все тебя слушаются, да?
Положив меня на кровать, быстро стягивает повисшее на талии платье и стринги. Сжав их в ладони, смеется:
– Все время думал, какое у тебя белье… На училку не тянет, Фюрер.
Он… думал об этом?
– Ты маньяк, – шепчу, прикладывая ладони к горящим щекам.
Двигающийся силуэт в темноте говорит о том, что Антон раздевается. Делает это, как и полагается пожарному, максимально быстро, а потом тянется к светильнику.
– Не-ет! – испуганно кричу.
Поздно, конечно.
Мягкий свет теперь красиво обволакивает наши обнаженные тела. И напичканные стыдом глаза абсолютно некуда девать, приходится смотреть на своего любовника, который с медленным, действительно маниакальным удовольствием разглядывает мое разъяренное лицо, шею и покрывшуюся алыми пятнами грудь.
– Ты охренеть какая красавица… Даже обидно, что стерва…
– Да пошел ты. Придурок!
– Истеричка-алгебраичка, – отпускает нагло, приближаясь.
– Придурок, – шепчу уже тише.
Я скучная училка. У меня фантазии ноль. Не то что у некоторых.
Тоже осматриваю обнаженного спасателя. По-новому. В прошлый раз в этой квартире не смогла оценить его по достоинству. Это как с дорогим «Мерседесом» – нравится, но всерьез не приглядываешься. Все равно никогда не купишь.
Внимательный мужской взгляд замирает на моем животе.
– Серьезно, Фюрер? Знак бесконечности?
Огнев откидывает голову и громко хохочет. Потом снова смотрит на золотую сережку в пупке. Склоняется, чтобы разглядеть получше.
Я вздрагиваю: так он близко.
Янтарный виски в темных глазах, кажется, теперь не просто плещется, а красиво горит. Мне нравится.
– Ты хоть знаешь, как он называется? – шепчу.
– Инфинити, – кивает Антон, опускаясь на кровать и нависая надо мной.
Времени даром не теряет.
– Лемниската. Садись, двойка, Огнев.
Обворожительная улыбка касается жестких губ. Я на нее залипаю, будто впервые вижу.
– Ты реально двинутая на работе училка, Еся. Кто носит знак бесконечности в пупке? Никогда такого не видел.
Легонько бью по широкому плечу. Раздражаюсь.
– Серьезно? Это мне говорит человек, у которого ключ на…
– Заткнись, – со смешком отпускает и склоняется для нового поцелуя.
Языки сплетаются в яростном танце. Тяжелое тело придавливает меня к матрасу, и это ощущается приятно, черт возьми. Соски трутся о горячую кожу. Пожар снова во мне.
– Опять? – закатываю глаза, чувствуя твердый член, упирающийся в промежность. – Тебе бы в больницу…
Антон усмехается, тянется к моей груди и недовольно ворчит:
– Ничего не могу с собой поделать. Как вспомню, какая ты сука, у меня сразу стоит.
– Я не сука…
Обижается. Брови хмурит.
– В хорошем смысле, – лыблюсь. – Это… типа комплимент был.
Успокаивается вроде.
– Ты чертов извращенец, – выдыхает Еся, сдавливая ногами мои бедра.
Оглаживает плечи. Ласково так. Нравится.
Надо еще посмотреть, кто из нас больший извращенец, думаю. Учитывая то, как она в коридоре усиленно протыкала мою задницу острыми шпильками. Здесь даже БДСМ отдыхает.
Возбужденно осматриваю полузакрытые веки с тонкими изогнутыми ресницами и глаза с пьяной поволокой, вздернутый носик, припухшие губы, светящуюся кожу…
Охренеть.
Как до банки с мороженым наконец-то добрался.
Склонившись, с аппетитом покусываю ярко-розовый сосок и вбираю его в рот, чтобы хорошенько облизать. Слюни скапливаются во рту непроизвольно. Пульс шпарит.
– Господи, – шепчет Фюрер, сексуально прикусывая нижнюю губу.
Пальчики бесцеремонно разгуливают у меня на голове, путаются в волосах.
Приподнимаюсь на локтях. Любоваться обнаженной Училковной хочется почти так же сильно, как отлюбить. Член быстро находит дорогу и погружается в узкую влажность, в голове взрываются порочные каскады.
Я. Трахаю. Есю.
– Кончишь в меня еще раз – придушу, – хрипит училка, выгибаясь от удовольствия. Талия еще тоньше становится.
Стерва, а? Какая красивая. Хочу поцеловать. И хрен кто помешает.
– Ага, – бурчу, проезжаясь подбородком по хрупкой ключице. – Ты меня уже душишь…
Смотрю туда, где наши тела сливаются в одно целое.
– Ан-тон… – стонет и дрожит.
Потом сама же пугается. Моего имени, блядь, пугается.
Агрессия по венам несется.
Целую поглубже – так, чтобы обо всем забыла. Обо всех. Фиксирую шею ладонью и вколачиваюсь в ритме марша. Сам стараюсь ни о ком не думать.
Она свободная, я тоже обязательствами брезгую.
Мы тут никого не предаем.
И мне пиздец как нравится. И голос ее, и дыхание сбитое. И то, как губы трясутся от желания.
Хочу, чтобы минет мне сделала. Этими губами.
В идеале сейчас. Ну… может, через часик.
После подзарядки.
Пока размеренно впечатываюсь в податливое тело, прикидываю варианты, как бы добиться желаемого. Я всегда добиваюсь того, что хочу. По-другому не бывает.
