– В измене, Есения, всегда виноваты двое, – произносит он академическим голосом, будто в умной энциклопедии вычитал.
– Что?
Просто не верю.
– Это тебе любой психолог скажет.
– Ты ошибся со специалистом, тебе нужен психиатр! – выплюнув последнее, иду девочек девочкам. – И больше не ходи за мной…
Падаю на стул и залпом выпиваю свой коктейль. Горло пощипывает от алкоголя с примесью газировки, но во мне столько злости, что этого даже не замечаю. В огнедышащего дракона превращаюсь.
– Я тебя убью, – шиплю Ленке, отставляя бокал.
– Прости, – она виновато шмыгает носом. – Ты такая потерянная была последние дни, я подумала, что по Зародышу страдаешь. И он жаловался.
– Могла бы у меня спросить, Лен. Кто так делает?
– А куда Антон ушел? – быстро озирается Гульнара и заговорщицки продолжает: – Вы видели его, да? Пришел такой, куртку скинул, шлем на стол положил. Еще мышцами на груди поиграл. У него даже через футболку там как доска стиральная. Божечки, ну какой мужчина!
Я бросаю на нее раздраженный взгляд.
– Поеду, девочки, – беру сумку, пока не наговорила гадостей. – Устала.
Наверное, собеседница из меня сегодня и правда не очень приятная, потому что подруги меня не задерживают.
Сашу с его дружком игнорирую.
В машине диктую таксисту домашний адрес и достаю из сумки телефон, чтобы в который раз перечитать переписку с Антоном.
Я два дня из последних сил держалась, чтобы ему не ответить. Уж очень хотелось. Рациональная часть мозга боролась с глупым женским сердцем, а букет, благоухающий на кухне, только добавлял дополнительных очков Огневу.
Извиняться он, конечно, умеет. А я?..
Вежливо попросив водителя изменить маршрут, кусаю губы от волнения.
Тот же двор, тот же подъезд.
Новенький лифт.
У знакомой двери замираю. Прислушиваюсь к звукам в квартире и осторожно стучу. В ушах тут же звенеть от волнения начинает. Потряхивает.
А вдруг он не один?.. С какой-нибудь бабой?
Простояв минуты две и совершив еще три попытки, с разочарованием ударяю по косяку. Иду обратно к лифту. Лучше бы не приезжала.
Дома не ночует. Доску свою стиральную в какой-нибудь химчистке выгуливает, наверное.
Когда все же слышу звук открывающегося замка, едва не подпрыгиваю от неожиданности.
Дома!.. Спал!..
– Чего тебе? – Антон спрашивает сонно и грубо.
Я предусмотрительно молчу. Лучше так. Осматриваю его всего-всего: небритое лицо, рельефный торс, тесные джинсы с расстегнутой пуговицей над ширинкой и босые ноги.
Протерев глаза, Антон тоже хмуро изучает меня с ног до головы.
– Уже натанцевалась?
– Ага.
– А ко мне зачем пришла?
– Нельзя? – приподнимаю брови, теребя ручки от сумки. Нервничаю.
Он выглядывает из-за порога и смотрит по сторонам.
– Слушай, Есения, – говорит серьезно, снова задевая меня ершистым взглядом. – Я не знаю, что ты там надумала, но мне эти игры на хрен не сдались. Хочешь быть с Саней – я вам не мешаю.
– Как же. Не мешаешь…
Темные глаза опасно сверкают. Я тут же замолкаю. Язык прикусываю.
Антон явно злится. И вроде формально я ничего не должна, но чувствую себя дико виноватой перед ним. Странное ощущение.
– У него мама заболела, – зачем-то оправдываюсь, делая шаг навстречу. – Саша хотел просто поговорить.
– А ты курсы от Красного Креста прошла?
– Антон!..
Мощная грудь тяжело поднимается и опускается. Этот процесс захватывает меня так, что забываю, о чем хотела сказать. Вообще обо всем забываю. Переминаюсь с ноги на ногу.
– Чем она заболела-то?
– Сердце, кажется… Риск инфаркта, – шепчу.
Подбираюсь чуть ближе. Буквально на два шага.
– У тети Марины такое сердце, что она скорее нас до инфаркта доведет. Впервые слышу. Зайдешь? Или ты только об этом пришла сообщить? – спрашивает, освобождая дверной проем.
Я неловко киваю.
Молча прохожу в квартиру и под строгим взглядом снимаю пальто. Как только заканчиваю с обувью, Огнев подхватывает меня на руки. Ноги от пола отрываются и зависают в воздухе. Я вдруг осознаю, как рада тому, что мы миримся.
– Чем это от тебя пахнет? – принюхивается.
– Коктейлем, – растерянно шевелю губами.
– Молотова?
Антон качает головой и снова вздыхает так, что теперь и я вместе с его грудью поднимаюсь и опускаюсь.
Смотрим друг на друга завороженно. Когда чувствую его возбуждение, обстановка вокруг уплывает.
– Знаешь, что такое «мне в наряд к восьми»? – спрашивает он, бесцеремонно бодая лбом мою щеку.
– Ай, – всхлипываю, посильнее к нему прижимаясь.
Еле различимый запах бензина кажется самым чудесным ароматом.
– Знаешь, Фюрер? – задиристо повторяет.
Закусив губу, улыбаюсь и отвечаю:
– Это значит, что у нас еще целых десять часов…
– Ты-ы? Тайно встречаешься с Огневым?
Шикнув на подругу, продолжаю изображать из себя заинтересованного в инновациях серьезного педагога. Когда Константин Георгиевич задал вопрос на совещании, кто именно поедет на конференцию, посвященную новому учебному году, мы с Ленкой сразу вытянули руки. Во-первых, это отличный повод съездить куда-то вдвоем, во-вторых, подобные мероприятия пусть и нудные, но всегда заканчиваются чуть раньше, чем обычный рабочий день.
А сегодня пятница… И у моего пожарного выходной.
