– О, и как? Все путем?
– Нормально, – бурчу, осматриваясь вокруг.
Народу для пятницы немного, только половина столиков занята. Подружек Файер вычисляю сразу. Все те же на манеже, имен, правда, ни за что не вспомню. Коротко им кивнув, обращаюсь к своим:
– Пойду умоюсь с дороги.
Дверь в единственный туалет оказывается ожидаемо заперта, поэтому, прислонившись к стене плечом, жду.
Когда щелкает замок, напрягаюсь.
– Привет, – быстро оцениваю очередное закрытое платье. Сегодня обтягивающее.
Не девка, а конфетка с перцем. Угораздило же вляпаться.
– Привет, Антон, – устало вздыхает Еся. – Вы меня преследуете? Как тут оказались?
Фиксирую рукой узкое запястье и не выпускаю. Зависаем в дверном проеме.
– Тебя свои же сдали. Вычисли шпиона сама, Фюрер.
– Ясно. Ленка, значит. Получит у меня.
Она пытается выскользнуть, но я не даю.
– Отпусти. Я пойду.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю напрямую. Без намеков и полутонов. Как привык. – Я попросил прощения, цветы отправил. Будто щенок тебе наяриваю. Как еще надо извиниться?
– Я не обижаюсь на тебя, Антон. Но… думаю, нам стоит прекратить общение. Ни к чему хорошему оно не приведет. Это все не для меня.
– Минет? – приподнимаю брови.
Розоватые щеки вспыхивают. Нижняя губа становится пухлее от обиды, глаза увлажняются. Внимательнее осматриваю симпатичное лицо, обрамленное светлым облаком волос. Придвигаюсь ближе. Еся не отходит.
– Можешь не делать. Вообще никогда. Говорю же – пошутил.
– Чем это от тебя пахнет? – морщится.
– Бензином. Я весь день в боксе провел.
– Ясно, – вздыхает, кидая взгляд за мое плечо. В туалет образовалась очередь. – Я пойду, Антон. Меня девочки ждут…
Неохотно выпускаю ее руку и прикрываю за собой дверь.
Вернувшись в зал, у барной стойки заказываю безалкогольное пиво. Парни о чем-то переговариваются. Я, заняв свободный стул, глаз не спускаю с женского столика. Терпеть не могу быть виноватым; и вроде ж не сделал ничего такого, но мерзкое чувство поселилось в районе солнечного сплетения так, что не выдерешь.
– Пойду, – поднимается Санек и вытирает ладони о джинсы.
Мрачно наблюдаю, как он проходит между столиками, и даже завидую ему в этот момент. Саня склоняется над моей училкой и что-то долго чешет ей на ухо. Активно жестикулирует, нервничает.
Отравленные ревностью стрелы летят в грудь в несметном количестве. Пока наблюдаю за эмоциональным диалогом – сотнями, а когда Еся поднимается с места, одергивает тесную юбку и продвигается к танцполу – и вовсе – тысячами.
Тысячи ядовитых стрел. Я ранен или убит? Глобально по хрену.
– Да ладно? – хохочет Иваныч. – Ты посмотри. Клюнула наша рыбка на живца.
– В смысле? – с трудом отдираю глаза от узкой спины, на которой маячат лапы Санька. – Ты о чем?
– У баб память короткая, Антох, как у горбуши. Еще и не такое прощали.
– Полегче со словами…
Словно снайпер слежу за одинокой, покачивающейся парой в центре бара. Файер, твою мать. Только собираюсь вскочить, как она смотрит на меня умоляющим взглядом и тут же неловко отворачивается.
Горько усмехнувшись, хватаю куртку с соседнего стула и оставляю тысячную купюру на столе. Забираю шлем.
– Я домой, – оповещаю Иваныча.
В рыбалке не участвую, так хоть высплюсь перед работой. Кивнув Сане и проигнорировав удивленный взгляд светлых глаз, прохожу мимо танцпола и выбираюсь из богадельни. На улице темно, на душе не лучше.
«Харлей» призывно поблескивает начищенной фарой. Убрав подножку, завожу двигатель и срываюсь с места.
Личность Педагоговна, блядь. Я тоже не пальцем деланный…
– Ну и вот… – опускает голову Саша. – Маме теперь волноваться совсем нельзя. Врач сказал: чуть стресс будет – сразу новый приступ. Сердце у нее слабое. Высокий риск инфаркта.
– Я очень сочувствую Марине Романовне, но не понимаю, что от меня требуется? – спрашиваю, украдкой очерчивая взглядом наполовину заполненный зал спортбара.
С особым сожалением смотрю на уже полчаса пустующий стул Антона, а затем на скучающих подруг. На Ленку злюсь, поэтому показываю ей язык.
– Ну как? Ты не понимаешь?
– Нет.
– Ты можешь навестить ее, – воодушевляется мой бывший. – И сказать, что у нас все хорошо. Она уж очень сильно переживает из-за того, что ты меня бросила, Зая. Просто места себе не находит. На фоне этого и заболела, наверное.
Я бросила?..
Округлив глаза от бешенства, вскакиваю. Зря я согласилась его выслушать. Усыпил бдительность рассказами о маме.
– То есть это я виновата? – сжимаю кулаки от злости. – А ты не оборзел, Саш?
– Ну а как еще сказать? У нас столько планов было… Свадьба, дети, Геленджик.
– Про свадьбу я что-то запамятовала. Не было такого, Саша. Ты говорил: пока не время, мы успеем пожениться после того, как я забеременею.
– Я готов жениться, – он тоже подлетает с места и выпрямляет плечи. – Если в этом дело, ты только скажи, Есь. Хоть сейчас в загс поедем.
– Конечно, поедем, Саш. У тебя, надеюсь, паспорт с собой?
– Паспорт, – хмурится он. – Ты надо мной прикалываешься, да, Зай? Издеваешься над тем, как сильно я страдаю? Смерти моей хочешь?
– Я просто не понимаю, как можно быть таким деревянным. Ты ведь меня обвиняешь в том, что изменил!
