– Да брось, – обнимаю покрепче.
Спустя какое-то время чувствую, как Еся исчезает, и переворачиваюсь на бок.
– Антон, я поеду, – словно сквозь толщу воды слышу.
– Куда? – резко поднимаюсь, активно растирая лицо.
– На работу.
– Я отвезу.
– Вот еще. Спи, я на автобусе доеду.
– Ага.
Схватив чистую майку из шкафа, иду в прихожую. Первое, что замечаю, – виноватое выражение лица. Второе – нос улавливает неприятный запах.
– Только не злись, пожалуйста, – выдает Еся со смешком. – Искорка так выражает свою любовь к тебе.
– Что? – с подозрением опускаю взгляд.
И вижу свои обоссанные кеды!..
Последние деньки сентября в этом году выдаются дождливыми и серыми.
Чтобы хоть немного побороть неизвестно откуда взявшуюся осеннюю хандру и ее вечную подругу сонливость, мы с Ленкой устраиваем совместный обед после работы все в том же кафетерии недалеко от школы.
– А где твой Антон-чемпион? В наряде опять? – спрашивает подруга после того, как мы делаем заказ парню-бармену – единственному работнику этого заведения, и он отправляется на кухню.
– Мотоцикл новый купил для перепродажи, – сообщаю недовольно, поправляя прическу. – Теперь с утра до ночи в гараже с ним пропадает. Правда, сказал, что это ненадолго. Надо потерпеть… Скоро все устаканится.
– Точно, он же у тебя мотоциклами занимается, – смачно бьет себя по лбу Ленка. Так громко, что я вздрагиваю. – Я и забыла.
– Я тоже, если честно. Так привыкла, что Антон обычно… хм… мной занимается, – смущаюсь. – И вроде бы понимаю, что для дела это…
– Ой, это тебя Зародыш расслабил, – с видом знатока кивает подруга.
Я, поблагодарив молодого человека за принесенный заказ, хмурюсь:
– В смысле?
– Он ведь особо не работал нигде, кроме пожарки своей. В торговом центре штаны просиживал, и то недолго. Ты привыкла мужику сопли подтирать и лямки подтягивать. Сашенька то, Сашенька се. А в жизни-то как, Есения Адольфовна?
– И как же?
– Чем бы дитя не тешилось, лишь бы трахаться не мешало.
– Ле-е-на… – смеюсь.
– Занятой мужик – это ж кайф. Никакого выноса мозга. Поэтому правильно все, пусть свои мотоциклы продает. А как, кстати, Сашка-то? Не беспокоит больше?
– Если бы, – раздраженно закатываю глаза. – Каждый день звонит. Мама у него в кардиологии лежит уже неделю. Так вот он умоляет, чтобы я навестила Марину Романовну. Мол, ждет она меня. А я не знаю, что делать… Антон будет злиться. Как в прошлый раз в спортбаре, помнишь?
– Да уж. Ситуация. Так может… не говорить ему? Съездить по-быстренькому? Мышкой, – хихикает Ленка.
– А так можно? – всерьез задумываюсь.
– Файер – ты больная? А что, ему каждый шаг всю жизнь докладывать?
– Не хочется начинать отношения с вранья…
– Ну, допустим, это не вранье.
– Но и не правда, Лен.
– Что-то пограничное. Примерно как с обувью, Есь. Еще не ботиночки, но уже и не сапоги до колена.
– Сапоги, которые до середины голени? – морщусь, представляя этот ужас. – Что может быть уродливее?
– Эх, согласна. Сравнение так себе… Неэстетичное.
– Ты лучше расскажи, как вы решили День учителя отмечать? – решаю сменить тему. —Я с этой олимпиадой все обсуждения пропустила.
– В ресторан пойдем. Всем коллективом. Кстати, я за тебя деньги сдала. С тебя полторы тысячи.
– Хорошо. А Милена идет? – интересуюсь как бы между прочим.
– Новенькая? Конечно…
За непрекращающимся разговором мы заканчиваем обед. Накинув плащи, прощаемся на крыльце и расходимся каждая в свою сторону.
Я тут же набираю номер Антона и стараюсь игнорировать порывы ветра.
– Привет…
– Вы уже закончили? – спрашивает он быстро. В трубке слышится громкий рев мотора.
– Да. Я освободилась…
– Подождешь, Есь? Я через час только смогу подскочить. Пока помоюсь, переоденусь.
– Да не надо. Я сама доберусь, – тепло отвечаю. – Не переживай…
– Ладно, – вздыхает он устало. – Тогда дома встретимся. Позвони, как доберешься. И я тебя умоляю, не выпускай ты эту тварь из гостиной. У меня обуви до следующего лета больше не осталось. Одни сланцы да болотники.
– Хорошо, не буду, – смеюсь, вспоминая разборки Огнева с Искоркой.
Почему-то Антон считает, что, если с кошкой строго разговаривать и сводить широкие брови к переносице, бедное животное тут же изменит свое отношение. Увы. Пока так не выходит.
На автобусной остановке довольно много людей, но место под крышей я все же занимаю. Прижав сумку к груди, долго жду свой маршрут, а когда вижу триста пятый номер с конечной остановкой «Кардиология», зачем-то прыгаю именно в этот автобус.
Всю дорогу приходится нервно кусать губы и озираться, будто я карманный вор, решивший воровать бумажники у пассажиров. Пока по узкой дорожке дохожу до приемного покоя, а затем полчаса выясняю, в какой именно палате лежит Зародыш Марина Романовна, решаю, что Антону и правда о моем визите к несостоявшейся свекрови знать не обязательно.
– Здравствуйте, – тепло поздоровавшись, поправляю белоснежный халат, болтающийся на моих плечах.
– Ой, Есенька…
