Засунув трясущийся от страха комок шерсти за пазуху, направляюсь обратно, но лестницы на месте уже не оказывается…
– Что с ногой, Антон? – обеспокоенно спрашивает начкар, когда мы, чумазые и уставшие, возвращаемся в часть.
Стараясь хромать как можно меньше, волком смотрю на с этого момента точно бывшего друга и, дождавшись, когда он отведет виноватый взгляд, бурчу:
– Поскользнулся!..
Сжимаю зубы и нервно потираю будто бы чужое лицо. Противно!.. Сбросив потяжелевшую от воды боевку, аккуратно снимаю сапог с левой ноги. Избавляюсь от носка. Сразу же морщусь от резкой боли.
Твою ж мать…
Разминаю разбухающую на глазах лодыжку, не обращая внимания на тихие разговоры вокруг. Половина караула все равно делает вид, что меня здесь нет. Впервые в жизни хочется отсюда свалить поскорее.
Жил мужик-не тужил, пока Фюрер не закружил.
– Как ты так, Антох? – вздыхает участливо Иваныч. Единственный, кто не проникся слезливой историей от преданного другом Зародыша. – Вроде там и поскользнуться негде было. Быстро ведь потушили.
– А я вот нашел…
– Та-а-ак, – перебивает начкар. – Огнев – в травмпункт. Без разговоров.
– Не придумывай, – усмехаюсь. – Тут мышцу потянуло.
– Приказ старшего по званию не обсуждается. Ноги в руки, и чтоб я тебя через десять минут здесь не видел.
– Степаныч…
– Сдрисни, я сказал!..
Парни ржут.
– Ладно, – натягиваю носок и пытаюсь упаковать ступню в ботинок, предварительно его расшнуровав. – Все равно сегодня работничек из меня никакой.
– Давай-давай.
Быстро собравшись, хватаю куртку и ключи от «Субару» и, кивнув Иванычу, игнорирую остальных. По хуй. Пусть дальше сплетни обсасывают, как бабы на скамейке.
– Антох, погоди, – громко прилетает в спину, пока через боль ковыляю до парковки.
Обернувшись, замечаю бегущего за мной Саню. Не обращая внимания, сажусь в тачку и опускаю стекло.
Он наклоняется, положив руку на крышу.
– Ты это… прости меня, – тяжело сглатывает. – Шутка глупой получилась, Антох. Так неправильно.
– А, это шутка была? – рычу сквозь зубы. – Ха-ха-ха. Ты предупреждай в следующий раз.
– Да там высота полтора метра, – оправдывается он.
– Ага. Иди на хуй, – с психу дергаю ключ в замке зажигания.
– Антох, я реально не подумал. Ты только до руководства не доводи. Больше не повторится, – продолжает переживать. За себя.
Поднимая стекло, натягиваю солнцезащитные очки и качаю головой.
– Я с тобой больше в огонь не пойду, Сань. Реши эту проблему сам. Иначе буду вынужден доложить.
– Антох…
– Давай, Сань. Матери привет.
Бросив короткий взгляд на грязную сумку на заднем сиденье, рулю к единственному в городе зданию травмпункта. Там меня по зеленой принимает хирург – начкар уже доложил, постарался.
Через час, хромая и опираясь на выданный мне в аренду костыль, выхожу на улицу. С повязкой, фиксирующей место растяжения, и своим первым в жизни больничным листом.
Дожили, блядь.
Хороший денек. Ничего не скажешь.
Практически доехав до дома, вспоминаю про «синие туфли». Выругавшись, разворачиваюсь и держу курс на ближайший торговый центр. Как я добирался до отдела парфюмерии – отдельная тема для насмешек, но в квартиру я возвращаюсь эпично: с костылем подмышкой, спортивной сумкой на плече и бумажным пакетом в свободной руке.
Искорка смотрит на меня ошарашенно. Будто я к ней в гости без предупреждения заявился.
– Не ждала уже до завтра, коза? – спрашиваю, предусмотрительно убирая ботинки в шкаф.
На вторую полку! Чтоб уж наверняка!
Бросив сумку у порога, первым делом переодеваюсь и ставлю пакет на комод в спальне. Вытягиваю ноги на кровати и привыкаю к ничегонеделанию.
Мысли сами съезжают в сторону Сани.
Конечно, формально он понимал, что ничего страшного мне не угрожает. Пристройка примыкает к дому. Возгорание к тому времени было устранено, но в нашей работе не может быть никакой уверенности. Ни в чем. И Зародыш, убрав лестницу, действовал не по инструкции, поэтому скидки из-за его мужской обиды и задетого самолюбия быть не должно.
И не будет.
Из коридора доносится звук поворачивающегося ключа в замочной скважине.
– Антон? – взволнованно окликает Еся.
– Он самый, – кричу из спальни.
Открыв дверь через минуту, Фюрер быстро оценивает мою замотанную в эластичный бинт лодыжку, домашние шорты и отсутствие футболки.
– Что случилось? – поникшим голосом спрашивает.
– В душевой шлепнулся, представляешь?
– Как?
– Так вышло.
Еся с подозрением на меня смотрит, но вроде поспокойнее становится. Сняв платье, аккуратно расправляет его на плечиках. Накидывает шелковый розовый халат и стягивает капроновые колготки.
Замечает пакет с подарком.
– С ума сошел! Еще и за духами заехал? – взвизгивает и несется к комоду.
С улыбкой слежу, как она вскрывает коробку и рассматривает полупрозрачный флакон из синего стекла.
– Спасибо, Антош, – радостно смотрит на меня. Глаза сверкают не хуже бриллиантов.
Она делает два пшика, вертя головой, и упаковывает духи обратно. Коротко вздохнув, приближается и ложится рядом.
– Ты меня обманываешь, да? – спрашивает, размещаясь у меня на груди.
