– Только потому, что хочу остаться одна, – сообщаю Саше, усаживаясь за стол. – У тебя пять минут. Или я за себя не отвечаю.
– Давай сойдемся, Есь! – просит он. – Я без тебя ни пить, ни есть, ни в танчики поиграть нормально. Ну серьезно!
– С танчиками прямо аргумент, Саш, – закатываю глаза.
Голова трещит от мыслей. Хочется поскорее остаться одной и подготовиться к разговору с Антоном. Придумать, как ему все объяснить. Я не готова буду избавиться от ребенка Саши, а Огнев вряд ли захочет воспитывать чужого.
То, до чего я дохожу в своих рассуждениях, неожиданно больно ранит.
Я не хочу с ним расставаться. Я… люблю его.
Дыхание останавливается. Я вдруг понимаю, что правда люблю. Я ведь никогда не была так счастлива, как с ним эти два месяца.
– Есь, у нас ребеночек будет… – дальше нудит Саша. – Подумай об этом. Мы же столько мечтали. По больницам ходили, лечились, таблетки дорогие покупали. Получилось! Это ведь знак судьбы прямо. Бог нас благословил. Нам сходиться пора. Погуляли – и хватит. Я с Анькой, ты с Антохой. Попробовали с другими, но жизнь нас прямо лбами сталкивает…
Не жизнь, а ключ от моей квартиры!..
– Я тебя не люблю, Саш, – качаю головой.
– В смысле?
– Не люблю, – пожимаю плечами. – Сейчас понимаю, что и не любила никогда.
– Ты что такое говоришь-то? – хмурится он. – С ума сошла? А кого любишь? Блядуна этого? Так ты к нему хоть раз в гараж сгоняй. У него там и диван, и кресло, чтобы баб шпрэхать. Ты съезди посмотри, прежде чем меня одного обвинять.
Прячу эмоции за смехом.
Кстати, в самом деле, в гараже я ни разу не была. Но в любом случае у нас вот в учительской целых два дивана… А у директора вообще мягкая мебель в кабинете. Ну, нет… не думаю.
– Зачем мне это, Саш? Я доверяю Антону. А он доверяет мне.
– Я не позволю, чтобы моего ребенка чужой мужик воспитывал, – сжав кулак, он стучит по столу.
Мои локти подпрыгивают вместе с посудой.
– Чего ты не позволишь? – слышу грозный голос справа и подпрыгиваю на этот раз сама.
Сердце в пятки несется от страха. Зачем он здесь? И давно ли?..
– Антон, – поднимаюсь.
Он смотрит на Саню, потом на содержимое стола и только в конце на меня. Словно из ледяного ушата окатывает меня морозным взглядом. Никаких тебе язычков пляшущего виски в глазах. Галимый лед.
– Я не вовремя? – спрашивает с холодной улыбкой.
– Что ты такое говоришь? – хмурюсь. – Это все Саша сделал, я вообще не знала, что он здесь. Проходи давай.
– Нечего ему тут делать! – кричит Саша. Совсем бессмертный, что ли? – Все. Опоздал ты, Антох.
– Опоздал? – Огнев приподнимает брови и снова смотрит на стол. Каждый раз, когда он это делает, мне стыдно становится.
Надо было сразу убраться. Мама всегда говорила, что лень точно меня погубит. Как в воду глядела.
– У нас с Есей ребенок будет, – сообщает мой бывший парень нынешнему, самому любимому на свете человеку.
Я понуро опускаю голову. Просто не хочу видеть разочарование еще и в его глазах.
– Что ты несешь, придурок? – тихо усмехается Антон.
Я всхлипываю и тянусь за салфеткой. Ирония судьбы.
– Что слышал, – нагло отвечает Зародыш. – Уши, что ли, не помыл? Беременны мы.
По кухне разносится громкий смех.
– А ну-ка, пойдем-ка, папаша. Пообщаемся, – Огнев наступает.
– Никуда я с тобой не пойду!..
Я кожей чувствую агрессию, накатывающую волнами от Антона. Движения резкие, решительные. Так, будто если он хоть на секунду расслабится, то что-то непоправимое произойдет.
Схватив Сашу за воротник, Огнев тащит его в коридор, а затем и вовсе – в подъезд. Я, чтобы как-то занять себя, начинаю хлопотать по хозяйству: собираю в мусорное ведро лепестки роз и натираю до блеска советский хрусталь, аккуратно возвращая его в шкафчик.
– Трогал вас своими грязными лапами, – разговариваю с бездушным стеклом.
И реву тихонечко. Мне, оказывается, можно. У меня гормоны.
Антон возвращается один. Повисает неприятная тишина. Он одет так же, как и утром. В джинсы и футболку. Пуховик уже снял.
– Вечеринка закончена? – спрашивает у меня с усмешкой. – Или ты хотела продолжить с Саней?
– Я вообще не знала, что он здесь, – снова оправдываюсь, пока не доходит смысл его слов. – Ты что такое говоришь?
Его ноздри раздуваются от злости.
– Ты правда беременна?
– Да…
– И как он узнал?
– Ему, наверное, мама сказала, – виновато признаюсь.
– Блядь. А на кассе в «Шестерочке» еще не знают? Может, у меня там было больше шансов узнать?
– Я сама сегодня выяснила. Так получилось, что Марина Ивановна оказалась у кабинета и услышала разговор с акушеркой. Сразу начала радоваться.
– Марина Ивановна лучше меня знает, что вероятность беременности от Саши примерно один к ста.
– Это почему это? – ахаю.
– Не знаю, – он отводит взгляд. – Ему операцию какую-то делали в детстве. На яйцах.
Прищуривается. Злится.
– Не замечала? – ехидничает.
Ревнует.
– Я их не разглядывала, вообще-то, – возмущенно отвечаю и морщусь. – Я в шоке. Почему они мне не сказали? Я столько старалась забеременеть, столько процедур прошла! А мама его? Она ведь могла предупредить.
– Может быть, они надеялись на то, что получится? – вздыхает Антон.
