Людмила Михайловна, приспустив очки, смотрит на меня внимательно. Видимо, я первая, кто решился спросить.
– Отвечайте на вопрос, барышня. Не задерживайте очередь. У меня еще пять школ сегодня. Мне задумываться на работе некогда…
– Два партнера, – рявкаю сквозь зубы.
Хочется съязвить, что не одновременно, но я вовремя останавливаюсь. В целом акушерка выглядит незлой. А то ведь и мегеры бывают. Эта больше похожа на троюродную тетку из деревни.
– Проходите на осмотр, пожалуйста, – медсестра награждает меня понимающим взглядом и вручает пеленку.
За последние два года я пережила столько этих осмотров, что на автомате раздеваюсь и укладываюсь в кресло. Кожу пощипывает от холодных рук в перчатках, но я терплю.
– Жалобы у вас есть?
– На кого?
– На президента, конечно, – смеется она заливистым хохотом.
Я тоже улыбаюсь. С этого бы и начинала.
– Нет, жалоб нет, – отвечаю тихо и кусаю губы, испытывая ужасный дискомфорт от прикосновений.
– Дата последних месячных?
– В августе, десятого, но я проходила длительное лечение, поэтому возможны задержки.
– Женский организм не аэропорт. Задержки просто так не возникают!..
Она небрежно ощупывает мой живот и хмурится:
– Беременность сохранять будете? Надо бы поторопиться, если нет.
– Что? – ошалело на нее смотрю.
Одновременно с этим радуюсь.
Получилось! Получилось!
В голове миллион мыслей. Все они исключительно положительные до тех пор, пока акушерка не называет предполагаемый срок:
– Одиннадцать-двенадцать недель уже. Не меньше.
– Чего? – таращусь на нее непонимающе.
Перед глазами мошки цветастые разлетаются. Нет, нет и нет! Я не переживу…
– Одиннадцать-двенадцать, говорю! – орет она так, будто я глухая.
Резко откинув голову на кресло, смотрю в побеленный потолок и чувствую, что вот-вот разрыдаюсь от горя. Словно во сне поднимаюсь, надеваю трусы и колготки, затем обуваюсь в угги, утренняя затея с которыми больше не смешит.
Мне вообще не смешно.
Хочется поднять голову и спросить у Бога: «Эй, ты совсем там шутник, да?»
Подхватив карточку со стола, выхожу из кабинета и сразу сталкиваюсь со своей несостоявшейся свекровью.
– Есенька, – всплескивает она руками. – А ты как здесь? Привет, дорогая.
– Медосмотр, – отвечаю потерянно. – От школы отправили…
По какому-то дешевому голливудскому сценарию дверь снова отворяется, и из-за нее выглядывает Людмила Михайловна:
– О, Мюллер!
– Я Файер…
– Да какая разница! Я тебя на скрининг записала. Завтра к девяти в женскую консультацию подойдешь. Паспорт и СНИЛС не забудь с копиями. Срок у тебя большой, надо бы на патологии проверить и кровь сдать.
– Хорошо… – блею в ответ.
Марина Ивановна провожает взглядом акушерку и заговорщицки мне подмигивает:
– Почему ты нам не сказала? Боже, радость-то какая! У Зародышей пополнение!
– Я не знала, – отвечаю всхлипывая. – Извините, мне надо домой.
Развернувшись, иду в гардероб. А следующие несколько часов просто бесцельно брожу по городу. По пути встречаю кафе, в котором обедаю в одиночестве, и детский магазин, где я разглядываю все подряд.
Не выдерживаю и покупаю беленькую шапочку, которая подойдет и мальчику, и девочке.
А когда выхожу на улицу, на меня вдруг валится осознание: я так расстроилась, что отец не Огнев, что даже не обрадовалась самому факту беременности. Ту же вспоминаю свой потерянный аппетит и вчерашние безосновательные слезы. Поверить не могла, ведь я – рациональная Еся Файер – реву, потому что мне кажется, будто кот как-то не так на меня смотрит.
В общем, дальше иду снова вся в слезах. На этот раз радуясь тому, что у меня скоро будет ребенок! Я так мечтала, лечилась и пыталась втиснуться в овуляционное окно… Даже не верится, что получилось.
Решив отложить сложный, болезненный разговор с Антоном на вечер, отправляюсь к себе домой. На такси.
Открыв дверь, зависаю на пороге.
Да твою ж мать. Ну сколько можно?
Скинув обувь, иду на кухню. Мой бывший широко улыбается и блестит, как начищенный самовар. Ну точно мама собирала! Даже рубашку вон нагладила.
– Что ты тут устроил, Саш?
Где-то за отголосками боли чувствую раздражение. Особенно когда вижу разбросанные лепестки красных роз на своей скатерти и припасенный на случай праздников хрусталь.
– Есь, нам поговорить надо. Мама мне все рассказала.
– И о чем нам с тобой разговаривать? – устало спрашиваю, развязывая узел. Снимаю пальто и поправляю волосы.
– Ну как о чем? – округляет он глаза. – Теперь-то уж точно есть тема для разговора. Или ты будешь отрицать?
– Я вообще не хочу тебя видеть, – тихо сообщаю, отправляясь в прихожую.
На этот раз обязательно поменяю замок. Не квартира, а проходной двор.
– Уходи, Саш, – бросаю небрежно, возвращаясь на кухню и щелкая выключатель на чайнике.
– Перестань вести себя как ребенок. Достала! Поговорим, и я уйду.
Глазам своим не верю. Он снова превращается в себя: в вечно уставшего, брюзжащего мужика без настроения. Сейчас как никогда отчетливо вижу разницу между ним и Антоном.
И еще больнее становится!
Инстинктивно провожу ладонью по животу. Почему ты, малыш, немного не подождал?
