Ворота за спиной глухо стукнули, отрезая Итриде путь к позорному бегству. Она растерялась, оказавшись в кромешной темноте; ее собственное свечение полностью угасло. Итрида замерла и не шевелилась, ожидая, пока привыкнут глаза, но всего мгновение спустя под ее ногами зажегся огонек. Затем – еще один, и еще. Они словно складывались в тропу. Итрида присела на корточки и тронула плоские камни, вмурованные в пол. Они были холодными и не думали нагреваться. В отличие от камней в купальне, здешние светились красным.
Огненная волчица царапнула Итриду, и девушка невольно охнула, потирая живот. Зверь заскулил и еще раз прошелся когтями по той части Огневицы, которая была открыта для Нави. Вот только боль от касаний была настоящей, обжигающей живое тело.
– Хватит, – негромко бросила Итрида вслух. – Перестань меня ранить. Ты застрянешь в Нави, если я сгибну раньше срока.
Волчица заворчала, но повиновалась и легла, положив голову на лапы и поставив уши торчком. Итрида задрала синее платье рудознатцев. На ее животе медленно набухали кровавой росой три длинные царапины. Под взглядом Огневицы кровь сворачивалась и темнела, осыпаясь коричневой пылью, а по ранам словно вели углем, прижигая края.
Собственная сила ранила ее и тут же исцеляла. Полное сумасбродство.
Итрида опустила платье, стараясь не касаться царапин. Вдохнула и выдохнула несколько раз сухой теплый воздух. И пошла следом за огоньками на полу, загорающимися при ее приближении.
Чем дальше, тем сильнее дорога забирала вниз, уводя бродяжницу к сердцу скалы, к которой прилепилось Орлиное Гнездо. Воздух давно уже стал душным и плотным, и Итрида дышала то носом, то ртом, пытаясь вдохнуть его как можно больше. Но голова все равно кружилась, а в глазах то и дело темнело.
Царапины, оставленные волчицей, слабо зудели. Под кожей словно бегали муравьи, но когда Итрида привычно провела ногтями по запястью, то вместо облегчения почувствовала, как жар становится сильнее. Прикосновения оставляли следы – тусклые, красно-рыжие, но явно различимые. Огонь подобрался так близко, что рвался из Итриды, стремясь отыскать любую мало-мальски подходящую дверь.
То и дело темнота перед глазами сплеталась в ветви. В такие мгновения Итриде казалось, словно ее дух отлетает от тела, и она смотрит на себя со стороны. Взгляд духа был равнодушен и холоден; он не понимал, что общего у него с этой нескладной жилистой девицей, огромными черными глазами всматривающейся в темноту? Обрезанные волосы смотрелись жалко; шея, не защищенная тяжелой косой, оказалась неожиданно тонкой и хрупкой – одним пальцем переломить можно. Дух обернулся, когда его спины коснулось горячее дыхание. Волчица, толкнувшая Итриду носом, оскалилась, прижав уши:
Навь потускнела. Итрида остановилась посреди узкого коридора и оперлась рукой о стену, пытаясь перевести дыхание.
– Почему ты зовешь этот камень Матерью?
Волчица молчала так долго, что огненосица уже не ждала от нее ответа. Но зверь все же заговорил, взрыкивая и выплевывая искры.
– Что?! – удивление и недоверие накрыли Итриду с головой. Ее проклятие родом из Огнь-Камня рудознатцев?!
– Ты мне грозишь? – Итрида рассмеялась, и смех ее звучал безумно.
Итрида кивнула – говорить лишний раз не хотелось, – облизнула пересохшие губы и сглотнула густую слюну. Провела рукой по глазам, болезненно прищурившись: красноватое свечение камней под ногами вдруг стало резать хуже ножа.
– Итрида! – вдруг раздался крик за спиной. Девушка узнала голос и вздрогнула: Санэл.
Волчица вскочила на лапы и зарычала.
И она побежала.
Дорога шла под уклон, и бежать было легко, но мысль, что преследователям так же просто, подстегивала Итриду горячим кнутом. В груди билось сердце и мысль: «Быстрее. Быстрее. Быстрее!»
– Огонек, не делай этого! Остановись!
Болотник. К его голосу присоединился еще один, который Итрида никак не ожидала услышать: вместе с дейвасом и рудознатцем за нею гнался Даромир. Итрида припустила еще шибче. У дороги не было ни ответвлений, ни выходов в какие-либо тоннели: она лишь все круче забирала вниз.
