– Хватит брать на себя больше, чем ты можешь вынести, – тихо сказал он. – Ты человек, а не богиня. Очень сильный человек и самый верный из всех, кого я знаю. Но иногда даже тебе стоит отступить. Не потому что ты слаба. А потому, что невозможно уметь делать все. К Огнь-Камню идет не только Даромир, но и два сильных колдуна. Они вытащат Итриду. Вот увидишь.
Бояна всхлипнула, но тут же зло скривилась и отерла рукавом глаза. Подняла взгляд на Храбра и вдруг застыла.
– Знаешь, – девушка внимательно смотрела на оборотня, не торопясь убирать руку из его ладони, хотя он уже ослабил свою медвежью хватку. – Я, похоже, должна Итриде еще сильнее, чем думала.
Бродяжница подалась вперед, и ее лицо оказалось так близко, что Храбр, пожалуй, мог бы сосчитать все ее веснушки. Ее дыхание пахло выпитым на празднике вином и кровью – Бояна все же прокусила губу, пока уничтожала обстановку домика. От этого запаха голова Храбра закружилась, а низ живота налился тяжестью. Он несмело провел ладонью по ее волосам – они оказались мягкими и легкими, как пух. Бояна поймала его руку, прижалась к ней щекой и потерлась как кошка, чуть прикрыв глаза.
– Бояна, – голос Храбра внезапно охрип, – если б у тебя дочка народилась, как бы ты ее назвала?
– Что? – Бояна удивленно распахнула глаза, в которых растворялась дымка неги. Подумала и улыбнулась:
– Пожалуй, Беляной. Мне всегда нравилось это имя. Только где я, а где дети…
Храбр не дал ей договорить – положил ладонь на затылок и притянул девушку к себе, накрыв губами ее теплый мягкий рот. Губы Бояны, помедлив, открылись навстречу, и Храбр поцеловал ее так, как давно мечтал – так, словно она была его до последней капли крови.
На вкус их поцелуй был соленым.
Итрида задрала голову, разглядывая высокие ворота, изукрашенные рунами огня. Они были тяжелы даже на вид, да к тому же врезаны прямо в скалу. Дваэлис не солгал – стражи у входа в обитель Огнь-Камня не было. Огневица протянула руку и несмело провела кончиками пальцев по пляшущим значкам. Нащупала углубление замочной скважины и прикусила губу, не понимая, жалеет ли она, что у нее нет ключа, или рада этому.
Впервые за ее спиной никто не стоял. Ни Бояна с ее успокаивающими прикосновениями, ни Храбр с его разумностью и надежностью, ни даже Даромир с его восхищением ею, ничем не подкрепленным, но так и не погасшим со временем. И Мария тоже не было.
Быть может, стоило все же рассказать дейвасу, куда она собралась? Он бы помог…
Но помог ли? Или послушался бы старейшину и не стал рисковать дружбой с рудознатцами, а вместо помощи водил бы ее кругами по нутру скалы, пока она не перестала бы чувствовать ноги и не взмолилась вывести ее обратно, к свету костров и запаху горянки и жареного мяса? И что если сам Дваэлис тоже обманул ее? Кому, как не старому орлу, лучше других знать свое гнездо? Быть может, впереди ее ждет верная смерть?
В груди начал разбухать горячий злой комок, заставляя нутро скручиваться в узел. Мир подернулся изломами черных ветвей навьего леса, и среди них зашевелилась тень, роняющая искры при каждом шаге. Итрида глубоко вздохнула, пытаясь унять разливающийся по телу жар. Она сжала кулаки и стиснула зубы, заставляя себя дышать все медленнее, пока из-за редких вдохов не закружилась голова. Нельзя. Если она не удержит свое пламя в узде, старейшине Дваэлису не останется ничего иного, как запретить ей даже приближаться к Огнь-Камню.
Навь побледнела, исчезая, но огненная волчица помчалась вперед длинными прыжками, вынося задние лапы вперед. Будто ее поманила долгожданная свобода.
«Не сейчас», – приказала Итрида, и хищница споткнулась на полушаге, упала, но тут же вскочила, щеря острые клыки. Из ее пасти вырвалось глухое рычание, но все же волчица поддалась и стала исчезать вместе с местом, ставшим ее домом и тюрьмой. Итрида до сих пор не понимала, что это за лес: прорастает ли в нее Навь или она всего лишь придумала себе образ, помогающий хоть как-то ужиться с силой, которой она не желала.
Одной рукой Итрида стиснула амулет в виде волчьей головы, другую же прижала ладонью к красным воротам. Затухающие отблески высветили затейливую вязь узора, наполнив ее золотом и янтарем. Итрида вздохнула и чуть наклонилась вперед, порываясь упереться в дверь лбом и надеясь, что прохлада освежит ее пылающее лицо. Но неожиданно одна из створок чуть приоткрылась, не больше чем на полвершка. Потянуло запахом пыли и вонью летучих мышей. Еще не веря своей удаче, бродяжница быстро огляделась: нигде не было ни огонька, ни движения, только кострища подкрашивали ночь алым на севере поселения. Решившись, Итрида толкнула дверь, и та мягко поддалась, впуская незваную гостью в святая святых Орлиного Гнезда.
