– Ты неглупа, – женщина улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Черноволосая ведьма опустила взгляд на бродяжников, наклонилась и вцепилась тонкими бледными пальцами в подбородок Бояны, заставляя девушку смотреть на себя. – Я и правда вела тебя. И мы встретились бы гораздо быстрее, если б не этот бесполезный довесок.
Ведьма с силой оттолкнула Бояну, отчего связанная бродяжница невольно повалилась набок и заизвивалась, пытаясь снова подняться. Храбр наморщил лоб и быстро заморгал, пытаясь скинуть пелену с глаз. Ведьма, не обращая больше внимания на пленников, изящно приподняла юбку и поднялась по шкурам обратно к лавке. Села, аккуратно расправив легкую ткань, и чинно сложила руки на коленях. Темный взгляд прожигал Итриду насквозь, невзирая на расстояние между ними.
– Кажена должна была передать тебе связующие браслеты еще в Каменке. Но все испортила эта тварь, Мирослава Жизнелюба, явившись гостьей к старому приятелю Вышате Кожемяке. И Кажена не нашла ничего умнее, чем подкинуть браслеты своему любовнику.
Итрида не сдержалась от того, чтобы обернуться и посмотреть на притихшую Кажену. Дочь купца закусила губу и сгорбила плечи, но, увидев, что бродяжница на нее смотрит, мигом выпрямилась.
– Я сразу же отправила Казимира в погоню. И он без труда выследил их жалкую шайку.
– Вот только юный пан Кожемяка так стремился выполнить задание любимой сестрицы, что не погнушался попроситься в помощники к дейвасу, а тот его сжег, – госпожа безжалостно стегала Кажену словами, не повышая голоса, и горделивая дочка купца снова стала выглядеть побитой собакой. – Скажи спасибо, что мне удалось придержать твоего брата в Яви.
– Спасибо, моя госпожа, – прошептала Кажена. Ведьма снова посмотрела на Итриду.
– Прости мне мою грубость, Итрида. Я ведь так и не представилась. Мое имя Ренея, но иногда меня называют Врановой Госпожой. Справедливо – ведь именно воронов я выбрала своими верными слугами. Сначала тех, что носили вести по Беловодью. А потом и тех, кто мечтал о крыльях, но, увы, не родился с ними. И еще тех, кому крылья старательно подрезали, не давая взлететь. Таких, как моя дорогая Кажена. Красивых, умных, мечтающих повидать мир, но годных лишь на то, чтобы привязать их к дому… ложнице… постели.
Ренея подняла руку, и ее от локтя до кончиков пальцев охватило пламя – болезненное, рваное, гудящее словно рой диких пчел. Ведьма повела рукой, любуясь огнем, потом сжала пальцы в кулак, и пламя исчезло. По-птичьи резко она глянула на пораженную Итриду.
– Ты удивлена? Думала, ты одна во всем Беловодье – женщина, владеющая огненной ворожбой? Нет, моя дорогая. Нас двое. Это я подарила тебе твой дар. Сначала я вырвала его у Огнь-Камня, пожертвовав своей прежней жизнью, полетом и красотой. Потом я начала создавать своих слуг – вы зовете их Опаленными. А после… После я создала свой собственный народ. Пылающих,– голос Ренеи опустился до шепота, она снова встала с лавки, будто не в силах была усидеть на месте, и приблизилась к Итриде так быстро, словно преодолела всю комнату в один шаг. Огневица не вздрогнула и не отшатнулась, лишь подняла подбородок, глядя в лихорадочные черные глаза. Итрида по-прежнему молчала: Вранова Госпожа сама охотно рассказывала ей все. Огненная волчица рычала, подняв шерсть на загривке, но Итрида представила, как опускает руку ей на холку и придерживает.
– Мой народ получился восхитительно сильным – и ужасающе слабым. Все те, чьи тела принимали огонь, не выдерживали дольше трех месяцев. Пламя Огнь-Камня выжигало их, не оставляя и горстки пепла. Они могут творить потрясающую ворожбу – но каждое заклинание питается живой плотью. Влад Ратоборец – помнишь его? – продержался дольше всех. Почти половину года. И я была очень расстроена, когда верные вороны донесли, что от Влада осталась лишь кучка пепла. Вот только птицы не сказали, что он успел передать дар, да и еще таким необычным способом…
Черноволосая Ренея подалась вперед и провела тонкими и на удивление прохладными пальцами по щеке Итриды. Ее глаза были совсем близко, так близко, что бродяжница видела в них собственное отражение. Позади со свистом втянула воздух сквозь зубы Кажена. Вранова Госпожа прошептала слова, и Итрида уловила аромат тех же трав, которыми пахла Кажена.
– Скажи, Огневица, тебе понравилось, когда Влад сделал тебя женщиной?
Воспоминания о страхе и насилии накатили на Итриду с удушающей силой, пробужденные вкрадчивым тихим голосом. В ложнице стало ярче, и Итрида поняла, что под ее кожей проявился огонь. Взгляд Ренеи впивался в лицо Итриды, хотя прохладные пальцы касались по-прежнему бережно. Ведьма выглядела так, словно боль и пламя Итриды смешиваются в опьяняющее снадобье, и она пьет его, пьет и не может насытиться.
– Впрочем, полагаю, с тех пор у тебя было достаточно мужчин, чтобы память о Владе стерлась без остатка. Я бы не хотела делить ее ни с кем. Понимаешь, о чем я толкую?
– И почему же он от тебя сбежал? Не захотел становиться воспоминанием?
