Воронья Госпожа споткнулась об обломки и упала на спину. Итрида взвилась в прыжке и приземлилась рядом с нею. Глянула мельком, удивилась, что вместо широких волчьих лап в каменное крошево упираются женские ладони, и тут же позабыла об этом.
– Ты взяла частицу Подземного Пламени, но тебе этого показалось мало. Ты возомнила себя создательницей, равной богам. Ты опорочила свой огонь, и я забираю его обратно.
Итрида открыла пасть и вдохнула. Она продолжала вдыхать, а черная самовила билась под ней, царапая ее лицо, крича и пиная ее ногами, но Итрида была намного больше Ренеи – что ей укусы жалкой букашки? Итрида вдыхала до тех пор, пока Ренею не охватило сияние. Оно разгоралось все сильнее и наконец стало отделяться от тела черной самовилы, втекая в Итриду вместе с вдохом.
Итрида отступила лишь когда последние крохи сияния погасли, а Вранова Госпожа без сил раскинулась прямо на земле. Где-то вдалеке раздался многоголосый вздох и испуганные крики. Взгляд широко распахнутых глаз Ренеи был устремлен в небо, а грудь едва поднималась. Итрида подняла голову и завыла. Мир содрогнулся, а люди попадали ниц, зажимая уши руками. Только черная самовила не шевельнулась даже тогда, когда из ее ушей потекла кровь. Когда стих последний отзвук воя, Итрида пошатнулась и упала на колени. Ее толкнула волчья морда, и Итрида оперлась на нее, чтобы встать.
– Она мне не нужна.
Итрида кивнула в ответ и тут же поморщилась от нахлынувшей тошноты. Подняла голову, мутным взглядом оглядываясь по сторонам. Увидала Храбра в обличье медведя, рвущего глотку упавшему Казимиру. Нашла Бояну, наматывающую хлыст на руку: у ее ног валялись четверо дохлых Опаленных. Тут и там виднелись серые холмики праха, невесть откуда взявшиеся. Потом Итрида увидела Мария: он бежал к ней, и лицо его было страшно. Все звуки казались бродяжнице приглушенными, будто в уши натолкали тряпок. Итрида тронула одно ухо и поморщилась: на пальцах осталась кровь, как у Ренеи, продолжающей безучастно разглядывать звезды. Все-таки человеческое тело слабо.
– Я должна отдать тебе все?
Щеку Итриды неожиданно лизнул горячий язык.
Итрида открыла рот, чтобы сказать волчице, чтобы забирала к морокуну проклятое пламя… и не произнесла ни слова.
Она могла бы снова стать простой девчонкой из маленькой лесной волости. Отрастить волосы и надеть сарафан и кику. Выйти замуж за лесоруба или охотника – Итрида была уверена, что Марий Болотник придумал бы, как вернуть ей эту мирную привычную жизнь. Но ей вдруг вспомнились слова Кажены про то, что Беловодье – лишь шкатулка в казне драгоценностей целого мира. Итрида подумала, что тоже хотела бы однажды промчаться по полю цветущего вереска верхом на белом степном скакуне. Кажена Кожемяка отчаянно боролась за свою свободу, а у нее, Итриды, эта свобода уже была. Так стоило ли отказываться от нее?
А еще вряд ли Марий Болотник отпустит далеко единственную огненосицу на все Беловодье…
Итрида посмотрела в глаза волчице. Та склонила морду и осторожно прикусила ее запястье, сжимая зубы до тех пор, пока они не пропороли кожу. Волчица слизнула проступившую кровь, и ее раны на глазах стали затягиваться. В груди Итриды что-то резко натянулось, она охнула и пошатнулась, но лобастая волчья голова снова сунулась под ее руку, поддерживая.
Боль медленно ослабела, а после и исчезла вовсе. Теперь ее – впрочем, больше не ее – огненная волчица выглядела холеной и лоснящейся. Она положила тяжелую жаркую голову на плечо Итриды, и Огневица провела рукой по черной шерсти напоследок. А затем земля под лапами волчицы расступилась, оттуда плеснула горячая лава, и колдовской зверь исчез, прощально взвыв напоследок. Трещина сомкнулась, будто ее и не было.
Вдруг кто-то сильно дернул Итриду за руку. Она обернулась – и тут же уткнулась носом в пахнущую хвоей и пожарами куртку. Сильные руки вжали девушку в жесткую ткань так сильно, что она не могла поднять голову, но, положа руку на сердце, делать этого ей и не хотелось. Вместо этого ее собственные руки скользнули за широкую спину, обнимая Болотника так же крепко.
Несколько мгновений они дышали друг другом, а потом резко, словно по приказу, отстранились. Марий осторожно провел ладонью по лицу Итриды, размазывая кровь и грязь.
– Она ушла, – бродяжница впервые смотрела на дейваса спокойно и уверенно, как ровня.
– Волчица из огня? – спросил он, и Итрида кивнула. Марий усмехнулся.
– Что ж, она была хороша…
