Она сжала переносицу и закрыла глаза, думая о том, во что превратилась и что подумал бы мастер Фулье, будь он жив. Затем она почувствовала, что за ней наблюдают.
Она подняла голову. Дарман сидел на том же месте, где был Девятый, и смотрел на нее сверху.
— Трудно посылать кого-то на смерть, — сказала девушка, отвечая на его вопросительный взгляд.
Выражение лица Дармана было скрыто визором шлема. Но даже без способностей джедая было ясно, о чем он подумал: что когда-нибудь она поступит точно так же с солдатами вроде него самого. Осознание этого застало ее врасплох.
— Вы привыкнете, — сказал Дарман.
Этейн сомневалась.
Хокан стоял на веранде виллы Анккита и глядел на ясное осеннее утро. На деревьях все еще было много листьев — больше, чем хотелось бы.
Мандалорец знал, что они где-то рядом. Республиканцы. Горстка солдат. Не армия.
Он направился к лабораторному комплексу Утан: приятная пятнадцатиминутная прогулка. По дороге ему подумалось, что он представляет собой отличную мишень для снайпера, хотя снайпер вряд ли смог бы пробить мандалорские доспехи. Тем не менее Хокан решил свернуть в рощицу. Шагая вдоль стены, он дошел до задней части комплекса и, описав полный круг около здания бывшей фермы, приблизился к единственной двери.
Приманка была хорошая. Линия дроидов перед входом выглядела внушительно. Хокан учинил им показательный смотр, вразвалочку пройдя вдоль шеренги, а потом завязал разговор об их бластерах. Если кто-то сейчас наблюдал — солдат, шпион или болтливый фермер, — то он уловил послание.
Но встретившая его внутри доктор Утан уже начинала терять свое пленительное хладнокровие.
— Вы больше не планируете переселять меня? — спросила она, постукивая ногтями по отполированному металлическому столу. Ее документы и оборудование все еще были сложены в ящиках. — Для моих сотрудников это огромный стресс, да и для меня тоже.
Хокан достал планшет и высветил над столом голокарту объекта. Комплекс представлял собой куб в кубе: подземные жилые помещения, склады и офисы окружали кольцом центральную зону. В этой зоне располагались восемь маленьких лабораторий, а в самом центре — камера повышенной защиты. Во всем комплексе имелись бронедвери, которые можно было опустить, изолировав ту или иную часть в случае утечки биологически опасного материала. Словом, комплекс вполне можно было оборонять.
Но Хокан знал, что до этого не дойдет. Он оставил верный след к вилле Анккита, где гостей встретят пятьдесят дроидов с орудиями и мощной взрывчаткой.
Хотелось поскорее с этим покончить.
— Да, доктор, не планирую, — сказал мандалорец. — Постарайтесь понять, зачем это было сделано. Я уверен, что мне противостоит небольшая группа спецназа. Вместо того чтобы гоняться за ними — чего, вполне возможно, противник и добивается, — я решил дождаться, когда они сами придут ко мне. Тогда им придется вступить в классический пехотно-артиллерийский бой, к которому они просто не готовы. Тут все решает численность войск.
— Я не совсем понимаю, о чем речь.
— Мы можем оборонять этот объект. У меня есть и войска, и оружие. Рано или поздно они понесут потери.
— Вы уверены?
— Не уверен, но все признаки свидетельствуют о том, что они высадили минимальный контингент, — например, не было замечено никаких следов большого транспорта. Чтобы взорвать станцию в Теклете, они захватили взрывчатку в карьере. Будь у них нужное количество боеприпасов, они не стали бы заморачиваться.
— Опять-таки это тоже может быть отвлекающим маневром.
Хокан оторвал взгляд от голокарты:
— В бою ни у кого нет абсолютно точного понимания ситуации. Любой план существует лишь до столкновения с противником. Да, я строю догадки, как делали все командиры в истории.
Утан воззрилась на него холодными черными глазами:
— Вам следовало эвакуировать проект с планеты.
Хокан скрестил руки на груди:
— Во время перемещения вы будете уязвимы. Вы будете уязвимы в пути от комплекса до космопорта. И еще более уязвимы вы будете, если попытаетесь покинуть Киилуру, когда на орбите стоит ударный крейсер Республики. А теперь к тому же мы лишились связи, если не считать таковой гонцов и кучку дроидов, передающих сообщения. Нет, мы будем сидеть, где сидим.
