Дарман подобрал «верпин» и нацелил в стену. Пистолет еле слышно зажужжал, после чего его заклинило. Девятый оказался прав. Эти штуки живучестью не отличались — или же мини-ЭМИ временно перегрузила его электронику.
— Это Дарман. Мы взяли Утан. Повторяю: мы взяли Утан.
От вопля Пятого стало больно ушам. Девятый прервал его:
— Дело сделано?
— Мы еще проверим, не упустили ли чего. Атин? — Дарман оглянулся через плечо. Атин любовно сжимал матричный бластер, разглядывая четыре распростертых на полу тела. Немного насвинячили, как выразился бы Пятый.
Из убитых трое были трандошанами, а четвертая — молодой рыжеволосой женщиной, чье лицо больше не было ни красивым, ни собственно лицом. Дарману подумалось, что девушка могла быть дочерью Утан. Затем ему в голову пришла другая мысль.
— Сколько у вас сотрудников, мэм? — Он снял шлем и перевернул ее на спину, чтобы смотреть ей в глаза. — Сколько именно?
К Утан, похоже, возвращалось самообладание.
— Вы убили мою ассистентку.
— У нее был бластер, — сказал Атин, словно разговаривая сам с собой.
Дарман встряхнул женщину:
— Мэм, очень скоро я взорву под этим зданием огромную кучу взрывчатки, и ваши сотрудники, если они есть, все равно погибнут.
Она пялилась на его лицо, явно позабыв обо всем остальном.
— Ты в самом деле клон?
— Хотел бы я сказать, что единственный и неповторимый, но вы сами знаете, что это не так.
— Поразительно, — сказала Утан.
— Сотрудники?
— Еще четверо. Они просто ученые. Гражданские.
Дарман открыл рот, и снова непроизвольно вырвались наружу слова Кэла Скираты:
— Не все солдаты носят форму, мэм. Этим ученым пора ответить за свою роль в войне.
Да, для него это было очень личное. Что может быть более личным, чем вирус, разработанный специально против тебя и твоих братьев?
— Сержант, это Дарман. Сотрудники Утан тоже где-то в здании. Что нам делать? Забрать и их тоже?
— Я уточню у «Величавого». Погоди. — На несколько секунд Девятый замолк, потом в канале снова затрещало. — Нет, не требуется. Убирайтесь оттуда и дайте нам знать, когда будете взрывать.
— Они лишь исполняли приказы, — сказала Утан.
— Я тоже, — ответил Дарман, после чего связал ее, заткнул рот кляпом и надел ей на голову кусок пластика, привязав стропом от парашюта. Затем надел свой шлем и взвалил Утан на плечо. Волочить ее по туннелям будет та еще работа. Атин двинулся следом.
Они спустились в канализацию. Дарман надеялся, что они смогут найти дорогу без помощи Джинарт.
Глаза Хокана разъедал пот. Мандалорец убрал меч и осмотрел заметно увеличившуюся вмятину.
Работа продвигалась слишком медленно, и он сам это понимал. А резал, просто чтобы занять руки. Хокан мало чем мог помочь Хурати, а потому срывал раздражение на металле, но добился лишь того, что в коридорчике стало еще более жарко и душно.
Затем он услышал шипение воздуха и на миг подумал, что дверь открылась, — но нет.
Это был Хурати.
Хокан пролетел несколько шагов до кабинета. Он испугался, что молодого капитана ударило током, и — желал он в том признаваться или нет — сильно встревожился за помощника. Но Хурати был цел и невредим. Он склонился над столом, упершись обеими руками в поверхность; голова его была опущена, плечи дрожали. Затем он поднял голову — на его вспотевшем лице сияла широкая ухмылка. Вдоль носа сбежала капля пота и осталась висеть, пока он не смахнул ее пальцем.
— Посмотрите на индикаторную панель, сэр.
Хокан обернулся в поисках панели. Неизменный узор из красных огоньков стал красно-зеленым.
— Бронедвери два, шесть и девять, сэр, — доложил Хурати. — Теперь я могу открыть и остальные. Пришлось перебрать все последовательности, комбинаций очень много. — Он покачал головой и снова принялся осторожно тыкать в плату кончиком ножа. — Но они будут все зафиксированы в открытом положении.
— Лучше так, чем в закрытом.
На глазах у Хокана красные огоньки один за другим меняли цвет на зеленый, и наконец в лицо повеяло прохладным ветерком.
Входная дверь открылась.
Мандалорец ожидал, что сейчас влетит ракета или бластерный разряд, но внутрь хлынул только тихий освежающий ночной воздух с привкусом дыма.
— Хурати, — сказал Хокан. — Вот сейчас даже родного сына я не любил бы сильнее, чем тебя. Когда-нибудь напомни, что я такое говорил. — Он достал бластер и побежал по коридору мимо дроидов, спотыкаясь об искореженные металлические плиты и тело умбаранца, и вбежал в комнату, где оставил Утан и охранников-трандошан.
Он почти ожидал найти Утан мертвой, лежащей на полу вместе с телохранителями. В какой-то мере даже надеялся на такой исход, так как это означало бы, что ее знания и опыт не попали в республиканские руки. Но Утан не было. Мандалорец поднял «верпин» и проверил заряд; пистолет слабо зажужжал и щелкнул. Либо Утан так и не сумела выстрелить, либо враг использовал ЭМИ-гранату.
Хокан направился по коридору к камере биозащиты, осматривая по дороге препараторские и кладовки и остерегаясь мин-ловушек. Открыв одну дверь, он услышал в темноте всхлипы. Мандалорец зажег свет.
