Такие сроки повергали в отчаяние. От них требовалось не давать никому высунуть носа из комплекса, пока Дарман не уберется достаточно далеко, чтобы подорвать имплозивный заряд. Девятый гадал, сколько станет ждать «Величавый» и когда заявятся очередные гости. Он решил уточнить.
— «Величавый», это «Омега». Что там поделывает корабль Техносоюза?
— Кренится на левый борт и немного дымится, «Омега».
— Гляжу, вы без дела не сидели.
— Если появятся другие дела, мы сообщим. Мы сейчас отправляем штурмовой транспорт. Он будет ждать, когда вы доберетесь до точки эвакуации.
Девятый отполз обратно к Пятому и ткнул его локтем:
— Вы с Этейн уже можете выдвигаться в ТЭ. Я сам буду держать позицию.
— Нет.
— Я что, приказать не могу?
— Не смотри, что я зову тебя сержантом — сейчас я тебя игнорирую.
По другую сторону от Пятого появилась Этейн в сопровождении Джинарт.
— Что происходит?
— Транспорт уже летит. Я советую вам с Пятым выдвигаться навстречу.
— А где Дарман?
— Прошел метров пятьдесят по туннелю. Им нелегко пробираться.
— Через норы все равно самый быстрый путь, — сказала Джинарт. — Разве что выкопать их.
— Раскопать пять метров грунта без техники или взрывчатки — это будет очень долго. — Девятый повернулся к Этейн. — Вы ничего не можете сделать, мэм?
Этейн откинула от лица спутанные волосы:
— Если Джинарт найдет место, где туннель ближе всего к поверхности, я могу попробовать раздвинуть грунт. Если вы объясните мне, что должно произойти, я смогу это представить. А чем точнее представлю, тем выше шансы задействовать Силу с нужным результатом. Мне нужно именно видеть, что происходит в моем сознании.
— Я могу отыскать их, — пообещала Джинарт.
— Обязательно возьмите ваш световой меч, мэм, — сказал Пятый. — Но используйте его, только если промахнетесь вот из этого. — Он вручил ей свой бластер.
Этейн повесила его на пояс:
— Ладно, уговорил.
Джинарт бегала быстро. Этейн с трудом поспевала за гурланинкой, которая носилась на четырех ногах, прижав морду к земле. Ее ритмичное фырканье звучало контрапунктом к тяжелому дыханию девушки.
Они двигались по полю восточнее комплекса, ведя поиск по квадратам и пытаясь определить участок туннеля, по которому ползли Дарман с Пятым. Этейн уже чувствовала Дармана. Они были близко.
— Вы их выслеживаете по запаху? — прохрипела девушка.
— Нет, слушаю эхо.
— Носом?
— Где у меня уши, тебя не касается. — Джинарт остановилась как вкопанная, прижала морду к земле и несколько раз громко фыркнула. — Здесь. Рой здесь.
— Надеюсь, они знают, что мы прямо над ними.
— Не над ними. Они метрах в десяти дальше по туннелю. Если ты будешь рыть там, где они сейчас, то похоронишь их.
Этейн не совсем понимала, трактовать это как напоминание общего правила спасательных операций или как замечание относительно ее компетентности. Ей было все равно. Дарман был где-то там, внизу, и он нуждался в ее помощи. Атин тоже нуждался, но именно мысли о Дармане помогали сосредоточиться, потому что… потому что он был другом.
Она живо представила, как он предостерегает, что сентиментальность — это роскошь, которую не может себе позволить командир.
— Ну, начнем, — сказала девушка скорее себе самой, чем Джинарт.
Она опустилась на колени сбоку от трассы туннеля и приложила ладони к земле. Закрыв глаза, она визуализировала ход, представила себе его неровные стены и корни деревьев, свисающие с потолка, будто веревки с узлами. Увидела маленькие камешки и прожилки янтарной глины.
Затем ее мысленный взор проник еще дальше. Этейн увидела более тонкие корни, а потом отдельные гранулы и вкрапления органического материала. Она чувствовала, как ее дыхание замедляется, трансформируется, будто не легкие двигались внутри ее, а сам воздух вокруг тела сжимался и разжимался, медленно и ритмично.
И наконец она увидела пространство вокруг каждой микроскопической гранулы по отдельности. Оно было не пустым. Невидимым, но не пустым. Этейн чувствовала его. И могла управлять им на фундаментальном, субатомном уровне. Она чувствовала его давление всем телом.
Теперь оставалось лишь воздействовать на него.
Этейн представила, как вдоль туннеля пустое пространство истончается и сокращается, спрессовывая стены, укрепляя их и предохраняя от обрушения. Наверху — а теперь ей казалось, что она лежит на спине и смотрит в потолок склепа, — пространство начало расширяться.
Гранулы отдалялись друг от друга. На их место хлынуло пространство. Хлынуло вверх, поднимая их. И вдруг не осталось ничего, кроме пространства.
Этейн почувствовала что-то прохладное и немного влажное на тыльной стороне ладоней. Девушка открыла глаза. Она стояла на коленях в мелкозернистом, рыхлом грунте. Казалось, эту землю просеял терпеливый садовник, готовя к посадке семян.
Девушка заглянула в траншею. С каждой стороны возвышался полукруглый земляной валик — такой ровный и аккуратный, будто работал экскаватор.
— Это, — раздался рядом голос Джинарт, — было весьма экстраординарно. — Тон гурланинки был почти что благоговейным. — Весьма и весьма экстраординарно.
