«Величавый» ждать не станет. Действие стимуляторов уже полностью закончилось, и усталость последних дней обрушилась с полной силой — усталость от тяжелой трамбовки, недосыпа и постоянного шума. И Девятый дал себе зарок. Если им с Пятым не суждено выбраться с Киилуры живыми, то и Гезу Хокану тоже.
Впрочем, мандалорец или нет, но Хокан был один против двух коммандос, которые как минимум не уступали ему в сноровке. Девятый не собирался недооценивать врага, но в исходе боя практически не сомневался: рано или поздно у Хокана истощатся батареи. Вот только время работало против них.
— Нет, так не годится, — сказал сержант. — Дарман, это Девятый. Где вы сейчас?
Судя по голосу, Дарман здорово запыхался.
— Медленно идем, сержант. Еще минут десять до ТЭ.
— Попроси их, чтобы такси подождало, хорошо? Мы тут собираемся попрощаться с Гезом Хоканом.
— Я передам Атина и…
— Отставить, Дар. Мы сами справимся, надо только взломать его панцирь. До связи.
Пятый подполз вперед, пытаясь занять более выгодную позицию для стрельбы. Девятый, начиная терять терпение, осмотрелся в поисках какого-нибудь укрытия сбоку от Хокана. Он заметил вспышку выстрела, но никакого звука не услышал, только Пятый начал что-то говорить по комлинку, и вдруг на очень короткий миг по ушам ударил оглушительный визг.
Затем стало тихо и темно.
Поначалу Девятый подумал, что ранен. Он не слышал Пятого и не видел перед глазами никакой информации. Зеленое изображение поля и деревьев, которое показывал фильтр ночного видения, исчезло. При этом он по-прежнему чувствовал землю под локтями и «дисишку» в руках. Боли не было — правда, при серьезном ранении, бывает, вообще ничего не чувствуешь.
И только через несколько секунд до него дошло, что все внутришлемные системы сдохли. Стало жарко. Воздух не поступал.
Сержант снял шлем и осмотрелся через DC-17. Тепловизионный прицел обнаружил Пятого; тот тоже снял шлем и, засунув внутрь руку, лихорадочно нажимал на кнопки.
«ЭМИ-граната, — подумал Девятый. — Хокан сделал нас как дроидов».
Электромагнитные импульсы хорошо действовали против жестянок, но не менее эффективны они были и против чувствительной электроники, которой пользовались мокрые. Усовершенствованные шлемы брони «Катарн», стоившие втрое дороже, чем обычная солдатская модель, были напичканы прототипами сложных систем — очень уязвимых систем.
Сержант медленно и осторожно пополз в сторону Пятого. Несколько бластерных разрядов прошли мимо. Девятый распластался на животе, голова к голове с товарищем.
— Поджарил наши шлемы, — прошептал Пятый. — Их что, не тестируют как положено?
— Готов поспорить, какой-нибудь гражданский решил, что против мокрых никто ЭМИ использовать не станет.
— Да уж, как вернемся — найду я этого умника.
— Они перезагрузятся.
— Когда?
— Без понятия. Но «дисишка» работает.
— Пусть только башку высунет.
— Сюда бы Дарову светошумовую.
— Они все равно к «дисишке» не подходят.
— Ты его хоть видишь?
— Нет… нет, погоди. Вон он.
Девятый был вынужден пару раз поводить стволом, прежде чем разглядел Хокана в прицел.
— У тебя нет под рукой СВУ?
— Шесть штук.
— Как далеко можешь добросить?
— Далеко.
— Раскидай вокруг подальше. Позади него.
Девятый открыл огонь на подавление, а Пятый приподнимался, швырял самодельную бомбу и падал снова. Сержант достал дистанционный пульт.
— Как подорву, беги в сторону и попытайся зайти сбоку.
Пятый немного откатился, уперев правую руку в землю для быстрого броска. Девятый нажал на кнопку. Пятый высунулся.
Ничего не произошло. Бластерный разряд опалил траву между ними, и Пятый снова ничком бросился наземь.
— В самом деле, надо будет поговорить с отделом снабжения насчет защиты электроники, — ровным тоном произнес он.
— Боюсь, остается только старомодная штыковая атака.
— Я не умею на штыках.
— Сержант Кэл что-нибудь придумал бы.
— У тебя есть его номер?
— Я закричу.
— Что?
— Не смейся. Этот парень — псих. Если он подумает, что я тяжело ранен, то не сможет устоять перед искушением, чтоб самому перерезать мне глотку.
— И тогда я должен устроить ему сюрприз?
— Делай что угодно, только быстро.
— Ладно, малыш. Вперед.
Девятый вдруг осознал, что кричать-то и не умеет. Но он достаточно наслышался криков людей со страшными ранами, а потому решил, что должно получиться.
Он запрокинул голову и заорал.
Штурмовой транспорт был самым прекрасным кораблем, какой доводилось видеть Дарману в своей жизни.
