Каждое утро за ним приезжал уже не новый «Мерседес», за рулем которого всегда находился один и тот же человек, тоже чеченец, снимающий квартиру в районе Нового Арбата.
Все это Антон знал из только что изученных материалов наблюдения за Исмаиловым.
Подъехав к дому, он бесцеремонно вошел в подъезд, лифтом поднялся на пятый этаж, пешком спустился по лестнице вниз, пройдя мимо железных дверей Вахиной квартиры, и вновь вышел к машине.
Этого ему было достаточно, чтобы к встрече с Дарьиным выбрать способ устранения чеченца… -…Значит, ничего не надо? – еще раз спросил Федор Павлович и, получив утвердительный ответ, вздохнул: – Все бы так.
– А что, вам часто приходится кого-то заказывать? – спросил Антон.
Дарьин немного растерялся, однако быстро взял себя в руки:
– Вообще-то мы тебе никого не заказывали, ты сам вызвался, – строго и даже, как показалось, враждебно посмотрел на Антона. – Если мне не изменяет память, ты больше нас заинтересован в его смерти.
Антон смутился. Действительно, что он глупости говорит…
– Как настроение у Филиппова? – спросил Тахтамиров, едва Дарьин вошел в кабинет.
– Боевое. Чувствует себя уверенно. Ни грамма не мандражирует.
– Хорошо. – Тахтамиров потянулся, хрустнув суставами. – Значит, думаешь, мы не ошиблись?
– Это он не ошибся, – Федор Павлович усмехнулся. – Мы одинаково необходимы друг другу.
– Что будем с ним делать, когда решим все вопросы?
Дарьин на некоторое время задумался, потер толстыми, как сосиски, пальцами висок и, наконец созрев, сокрушенно вздохнул, словно найдя лишь единственный, но болезненный и неприятный выход из положения:
– По-моему, его придется убрать. – Заметив удивленный взгляд Валерия Александровича, принялся пояснять: – В любом случае чеченцы его будут искать и, скорее всего, найдут. Насколько я понимаю, у них к нему очень много вопросов. Как ты смотришь на то, что они узнают о нашей помощи в ликвидации Исмаилова?
Тахтамиров не ответил. Он не был готов на окончательное решение вопроса. К тому же Антон был ему симпатичен.
– Все-таки я бы не стал рисковать. – Дарьин поднялся со своего места, собираясь уйти. – В конце концов, нет человека – нет проблем.
«Что-то Палыч стал часто высказывать не мнения, а почти решать за меня, – подумал Тахтамиров, когда за Дарьиным закрылись двери. – Слишком много я ему позволяю. Нужно потихоньку ставить на место. Ликвидацию Филиппова после уничтожения Найдина не разрешу!» – твердо решил он показать свой характер.
Тахтамиров давно мечтал иметь в своем царстве такого человека, как Антон. Среди работников «Теодолита» было много его бывших коллег, которым по старой памяти он отдавал большее предпочтение при приеме на работу, но в большинстве это были люди, занимающиеся всю жизнь интеллектуальным трудом, и мало подходили для практической работы. Кроме того, зная, как тщательно милиция песочит организации, в руководстве которых выходцы из силовых структур, он предпочитал найти людей извне.
Филиппов был самой подходящей кандидатурой. Припертый к стенке кровавой разборкой с чеченцами, оказавшись один на один с врагом в огромном городе и заинтересовав своей персоной спецслужбы всех мастей, он наверняка понимал, что без посторонней помощи ему не выжить. С другой стороны, просто исчезнуть из столицы ему не позволит элементарное самолюбие и гордость, замешенная на мести. Пока Антон лечился, по своим старым каналам Валерию Александровичу удалось воссоздать примерную картину того, что происходило в Самаре.
Тахтамиров работал с Филипповым очень осторожно, сам с ним не встречался, поручив это своему начальнику службы безопасности, при посторонних разговоры о нем не вел. Контакты с Антоном были скоротечны и всегда за пределами офиса.
Кроме всего прочего, директору «Теодолита» не давали покоя пропавшие деньги чеченцев. Если об их судьбе Филиппову что-то известно, то нужно найти способ, чтобы узнать это «что-то».
«Я ваш должник», – всплыли в памяти Валерия слова, произнесенные Антоном. Говорил он с наивной преданностью комсомольца тридцатых годов.
«Такой последнюю рубаху снимет, чтобы помочь товарищу, попавшему в беду, – усмехнулся он про себя. – Сделаю его хорошим приятелем, а потом придумаю, как вытянуть баксы, не пытая и не угрожая».
К тому времени, когда Ваха Исмаилов обычно возвращался домой, Антон уже находился на площадке четвертого этажа.
Руки он держал в карманах шорт, пряча от случайных глаз надетые на них медицинские перчатки. Там же лежали скомканные трусики Марины, похищенные у нее сегодня утром, губная помада и купленные заранее женские очки в модной оправе. В рукаве легкой куртки был спрятан обрезок толстой арматуры с натянутым на него резиновым шлангом.
«Полный набор и внешность маньяка», – с тревогой подумал он, одновременно увидев в окно, как к дому подрулила машина. Дело осталось за малым – отсутствием свидетелей, в противном случае Вахе удастся прожить как минимум еще сутки.
Филиппову было хорошо видно, как Ваха, выйдя из машины, направился к подъезду. Водитель не стал провожать шефа, а сразу тронул машину и выехал со двора.
