Штаб артиллерии Красной Армии размещался на берегу Москвы-реки, в старинном громадном здании 18 века{6}, что стоит между улицей Солянкой и древним московским пригородом Китай-городом. Дом этот с первых и до последних дней войны стал средоточием интенсивной творческой работы советских артиллеристов, работы не только оперативной — по руководству артиллерией на фронтах, по ее формированию, обеспечению квалифицированными кадрами, но и работы научной. Именно сюда стекались с фронтов, причем в различной форме — и официальной и неофициальной, вплоть до письма какого-нибудь командира батареи, — предложения, запросы и вопросы, рекомендации, просьбы, касавшиеся, как правило, самых острых и неотложных артиллерийских проблем. В документах и письмах был живой, непосредственный боевой опыт. Его собирали, анализировали, обобщали, и он возвращался на фронт то в форме указаний Штаба артиллерии Красной Армии, то как инструкция Генерального штаба, то в директивах Ставки Верховного Главнокомандования, то в новых артиллерийских уставах и наставлениях.
Эту творческую атмосферу я почувствовал сразу же, едва переступил порог штаба. Начальник управления кадров генерал П. В. Гамов показал приказ, которым я назначался начальником оперативного отдела штаба артиллерии, и отвел к начальнику штаба генералу Ф. А. Самсонову. Федор Александрович усадил меня в кресло, не торопясь расспросил о прошлой службе и так же неспешно и чрезвычайно скрупулезно стал рассказывать о моих новых обязанностях. Следить за его мыслью было легко, так как он не позволял ни себе, ни собеседнику ни на секунду уклониться от главной темы. Рассказывал просто, точно и емко. Его беседа ввела меня в курс главных дел, планов и замыслов возглавляемого им штаба. Одним из важнейших и актуальнейших дел было внедрение в практику директивного письма Ставки Верховного Главнокомандования от 10 января 1942 года об организации прорыва оборонительных линий противника и артиллерийском наступлении{7}.
Рассказывая об этом документе, генерал Самсонов заметил: [28]
— Некоторые артиллерийские командиры, соглашаясь с требованиями директивы, на практике ее не выполняют. Другие, наоборот, выполняют слишком буквально, то есть едва ли не заставляют артиллеристов наступать в пехотных цепях. И наша с вами задача, задача каждого на его посту, в его конкретной работе — проводить в жизнь положения директивы Ставки. Это сейчас важнейший вопрос. Не научимся группировать в кулак артиллерию, не научимся сопровождать пехоту огнем до полного прорыва вражеской обороны — наши наступательные действия неизбежно будут затухать и выдыхаться. Вы это, надеюсь, понимаете?
Да, я это хорошо понимал. Сам был свидетелем и участником ударов и контрударов, которые не достигали цели — полного разгрома той или иной группировки противника. Почему? Да потому что не научились бить врага артиллерийско-пехотным кулаком, единым и мощным. Это, может, и упрощенная, но в общем верная картина. Нелегко и непросто дался нам этот фронтовой опыт, и потребовались крупные организационные и оперативно-тактические мероприятия, потребовалась директива Ставки, чтобы буквально на ходу, в боях добиваться того, что подсказано жизнью.
Одним из инициаторов этой крупной перестройки в боевой работе артиллерии был начальник артиллерии РККА, заместитель Наркома обороны СССР Николай Николаевич Воронов, тогда генерал-полковник. Его еще задолго до войны хорошо знали в армии, особенно в Московском военном округе, где он был командиром артполка и начальником артиллерии{8} Московской Пролетарской дивизии. Это был высокого роста и крепкого сложения человек, очень спокойный. Не любил формальностей. Дела решал быстро и просто. Мне, тогда командиру артдивизиона Кремлевского училища, несколько раз приходилось обращаться к нему — просить выделить время на полигоне для проведения боевых стрельб. Он, бывало, заглянет в маленькую записную книжку и скажет: такого-то числа, в такие-то часы. Приезжаем с курсантами на полигон — нас ждут. Человек слова, человек дела. Так отзывались о Николае Николаевиче все, кто сталкивался с ним по службе.
К началу Великой Отечественной войны генерал Н. Н. Воронов был опытным боевым командиром. Петроградец по рождению, член КПСС с 1919 года, он красным курсантом [29] и командиром взвода в гражданскую воину участвовал в боях против войск Юденича и белополяков, а много лет спустя, во время национально-революционной войны в Испании, был военным советником республиканской армии. В Мадриде, когда франкисты начали обстрел города, Воронов организовал и лично руководил контрбатарейной борьбой с артиллерией противника. А два года спустя, летом 1939-го, он управлял артиллерией, громившей 6-ю японскую армию на Халхин-Голе. Зимой 1939/40 года на Карельском перешейке генерал Воронов организовал боевую работу артиллерии, в том числе орудий большой и особой мощности, проложивших нашей пехоте дорогу через железобетонный пояс укреплений линии Маннергейма.
