Изучали театр военных действий, его особенности с точки зрения артиллерии, участки предполагаемых в ближайшем будущем действий — оборонительных и наступательных.
На каждом этапе военных действий отдел обязан был докладывать свои соображения по артиллерийским группировкам и перегруппировкам. Одновременно следили за наличием боеприпасов в войсках, на складах и базах. Был закон: иметь два боекомплекта. Если меньше, то к нам в Москву немедленно летела с фронта телеграмма. В этом вопросе мы постоянно и тесно общались с отделом артиллерийского вооружения нашего штаба.
Кроме того, было много других вопросов, входивших постоянно или временно в круг наших обязанностей, в частности создание группировок зенитной артиллерии.
Особенности тогдашней работы штаба артиллерии состояли в том, что интенсивность ее возрастала в вечерние часы, достигая ночью, иногда и под утро, высшей напряженности. Сведения с фронтов обобщались поздно вечером. Часто с этой сводкой генерал Н. Н. Воронов уезжал в Ставку Верховного Главнокомандования. Возвращался в 3–4 часа ночи, приказывал подготовить к утру тот или иной новый документ для Ставки. Иногда приходилось опять связываться с фронтами, с учебными центрами и дальними тыловыми базами. После 8–9 утра интенсивность работы заметно спадала, можно было соснуть. Отдыхали в том же здании, в специально выделенной комнате. Практически мы все были на казарменном положении. Даже те, у кого семьи жили в Москве, редко с ними виделись. [32]
12 мая 1942 года началось наступление Юго-Западного фронта на харьковском направлении. Готовилось оно давно, еще в то время, когда я служил в 28-й армии. Хотя войска и прорвали оборону противника на широком фронте, но развить успех не смогли по ряду причин. Кстати, и артиллерийское наступление не было организовано как следует. Только половина артиллерийских полков успела сосредоточиться и занять огневые позиции к моменту артподготовки. Остальные полки были еще на марше. Таким образом, требование директивы Ставки о создании мощных артиллерийских группировок оказалось выполненным лишь на бумаге. Другое требование — сопровождать пехоту артиллерийским огнем до полного прорыва тактической обороны противника — также на многих участках не выполнялось. В результате противник, отходя, успевал занять новые, заранее подготовленные позиции и встречал нашу пехоту сильным огнем{9}.
Уже 17 мая немецко-фашистская группа армий «Юг», перегруппировав силы и создав танковые ударные кулаки, сама перешла в наступление. Так началась трудная для нас весенне-летняя кампания 1942 года, закончившаяся битвой на берегах Волги.
В середине июня, ночью, меня вызвал начальник штаба генерал Ф. А. Самсонов и приказал немедленно сформировать оперативную группу. Сказал, что мы будем сопровождать генерала Н. Н. Воронова в поездке на Западный фронт. Утром группа, состоящая из работников оперативного и разведывательного отделов, на автомашинах выехала из Москвы на Западный фронт. Здесь, на левом крыле, в полосах 10, 16 и 61-й армий, готовились частные наступательные операции. Их задача состояла в том, чтобы сковать силы противника, не позволить ему свободно перебрасывать войска из группы армий «Центр» на юг. Там вражеская группа армий «Юг» уже приступила к выполнению своей главной задачи — прорыву через низовья Дона на Кавказ. Директива Гитлера гласила: «...в первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет»{10}. [33]
Почти месяц Николай Николаевич Воронов и наша оперативная группа работали в войсках Западного фронта, поочередно в 61, 16 и 10-й армиях. Помогали артиллеристам готовиться к частным наступательным операциям. Упомяну один только эпизод. Он особенно характерен для той поры, для лета сорок второго, когда тыл во все возрастающем количестве начал давать фронту вооружение, когда формировались десятки новых артиллерийских, минометных и гвардейских минометных («катюши») полков и фронтовые начальники наконец получили в свои руки такую огневую мощь, о которой мечтали с лета сорок первого года. Но для того чтобы научиться четкой организации действий и внутреннего взаимодействия этой массы ствольной и реактивной артиллерии, потребовалось известное время. Случались и недоразумения.
