В организации артиллерийского обеспечения одной из частных операций мне довелось участвовать. Генерал-полковник Н. Н. Воронов приказал помочь артиллеристам 203-й стрелковой дивизии и «придумать что-нибудь похитрей». Дивизия стояла за Доном, на плацдарме, захваченном ранее. В предстоящем наступлении ей, как и другим соединениям 21-й армии, отводилась активная роль в прорыве обороны противника северо-западней Сталинграда, Значит, надо было в первую очередь позаботиться об исходных позициях для наступления. Вместе с артиллеристами 203-й стрелковой дивизии я прошел по передовым наблюдательным пунктам. Понял затруднения. Обзор, а следовательно, и обстрел обороны противника резко ограничивала линия лежащих впереди господствующих высот. Противник [60] — части 3-й румынской армии — укрепился там основательно. Предыдущие атаки на высоты успеха нам не принесли. Судя по рассказам, причинами неудач было сильное огневое сопротивление противника и отрыв нашей атакующей пехоты, ее отставание от пробивавшего ей дорогу артогня. Нарушался один из главных факторов взаимодействия пехоты и артиллерии в наступлении. И то, что это происходило на узком участке фронта, что артподготовка была ограничена несколькими артналетами, в принципе дела не меняло. Разрыв между огневым налетом по переднему краю и моментом, когда пехота приблизится к вражеской траншее на расстояние последнего броска, противник использовал для усиления своего огня.
В одном из уцелевших домов станицы Распопинская мы всю ночь работали над планом артобеспечения атаки. Как-то хотелось преодолеть, изменить образовавшийся стандарт атак на высоту 220,7. Решили с товарищами из 203-й стрелковой дивизии сделать упор на две вещи: после первого же переноса артогня в глубину румынской обороны поднять пехоту в атаку; выдвинуть на прямую наводку максимальное число орудий, так как стрельба по гребню и за гребень высоты не давала должного эффекта из-за невозможности наблюдать и корректировать такой огонь.
Атака удалась. Когда стрелки 203-й дивизии ворвались на высоту, румынские офицеры и солдаты почти все сидели в убежищах. На допросе они показали, что привыкли к неоднократному переносу огня русской артиллерии то в глубину обороны, то на передний край. Да и начальство об этом неоднократно предупреждало: не выходить из убежищ в траншею прежде времени.
Овладев с ходу и с минимальными потерями двумя первыми линиями траншей, подразделения 203-й стрелковой дивизии были остановлены сильным огнем на обратном скате высоты. Здесь расположились несколько опорных пунктов противника, каждый имел орудийные и пулеметные дзоты, плотное, в пять-шесть рядов, проволочное заграждение, круговую траншею, занятую пехотой с пулеметами.
Сильная эта позиция была, однако, преодолена без ввода в бой резервов. Сказалась большая предварительная черновая работе, которую провели совместно командиры стрелковых подразделений и командир 1180-го истребительно-противотанкового полка майор Маз. Связь и взаимосвязь наладили четко — телефон дублировала связь по радио и ракетами. Все командиры батарей действовали инициативно, [61] в зависимости от обстановки и собственных боевых возможностей. Комбат-2, у которого лишь один орудийный расчет состоял из обстрелянных бойцов, сделал так: вместе с командиром расчета разведывал цель, затем команда «Вперед!». Тягач с пушкой на высокой скорости выскакивал за гребень высоты, разворачивали пушку, били прямой наводкой по дзотам и другим огневым точкам. И — обратно за гребень, Комбат-5 вывел на открытую огневую позицию все пушки, и за две-три минуты они, выпустив около 40 снарядов, разбили три пулеметных дзота. Комбат-3 со своими артиллеристами уничтожил два дзота и шесть блиндажей. Вся эта боевая работа заняла примерно полчаса, и подразделения 203-й стрелковой дивизии снова пошли вперед и полностью овладели грядой высот.
На других участках Донского фронта в октябре, особенно во второй его половине, также происходили бои местного значения и отдельные разведывательные поиски. Разведчики 7-го гвардейского пушечного, 211-го, 671-го и других артполков проходили через линию фронта в тыл к противнику, выявляя его батареи, а иногда проверяя наблюдением данные аэрофотосъемки и других видов разведки. Так постепенно накапливался материал, который вскоре вошел в планы артиллерийской подготовки и в другие документы готовящегося наступления.
В этот период оперативная группа генерал-полковника Н. Н. Воронова редко собиралась вместе в свой «дом», как называли мы блиндажи, отведенные нам в расположении штаба Донского фронта. Каждый занимался своим делом, выезжая то на Сталинградский, то на Донской или Юго-Западный фронты. Однако мне и полковнику Ермакову довелось работать главным образом на Донском фронте, иногда к нам примыкал и разведчик полковник Ростовцев. Поэтому расскажу о делах на этом фронте, о некоторых наиболее запомнившихся эпизодах подготовки к наступательной операции.
