7 июля на всем фронте 13-й армии и примыкающих флангах 48-й и 70-й армий шли напряженные бои. Однако чувствовалось, что немецко-фашистское командование только прощупывает слабости в нашей обороне. Большие потери в предыдущие два дня вынудили его к новой перегруппировке сил. Прорвавшись на отдельных участках через главную полосу нашей обороны, войска противника завязли в боях на второй полосе. Замысел глубокого и быстрого прорыва к Курску с помощью «тигров» и «фердинандов» представлялся уже достаточно иллюзорным. Танковые дивизии вермахта все более ослабевали. Армейские ремонтные базы были забиты вывезенными с поля боя подбитыми танками.
8 июля фашистский генералитет предпринял еще одну попытку переломить ход боевых событий. Немецкие танки и пехота крупными силами атаковали железнодорожную станцию Поныри, а также стык флангов 13-й и 70-й армий близ Самодуровки. За минувшие два дня боя немецко-фашистской ударной группировке здесь удалось продвинуться только метров на 400–500. Линия фронта протянулась с запада на восток, отделив деревню Кошара и восточную половину села Самодуровка, где находился противник, от деревень Кутырки, Погорельцы, Теплое, занятых гвардейцами 70-й стрелковой дивизии, а также противотанкистами 3-й истребительной бригады.
8 июля в девятом часу утра разведчики насчитали между восточной окраиной Самодуровки и Подсоборовкой до 300 танков противника{35}. Разбившись на три группы, танковые [104] части гитлеровцев — это были полки 2-й и 9-й танковых дивизий — и стрелки 6-й пехотной немецкой дивизия перешли в наступление. До 60 танков шли на опорный пункт, где располагалась батарея капитана Игишева. Он подпустил танки на дистанцию прямого выстрела, открыл огонь. На батарею пикировали «юнкерсы», ее обстреливали немецкая артиллерия и танки. «Тигры», как было замечено и в предыдущие дни, шли смело, если их экипажи знали, что имеют дело только с сорокапятками. Если же встречали огонь пушек более крупных калибров, то останавливались на возвышенных местах и стремились выявить наши огневые точки, подавить их, проложить дорогу более быстроходным средним и легким танкам. Еще чаще задачу борьбы о нашей артиллерией противник возлагал на штурмовые орудия «фердинанд».
Так случилось и утром 8 июля. После того как батарейцы Игишева подбили и подожгли четыре немецких танка, «тигры» и «фердинанды» с дистанции 1200–1500 метров начали обстреливать опорные пункты узла № 2. Игишев был серьезно контужен, но продолжал управлять огнем батареи. Около десяти утра оттуда в штаб 348-го иптап доложили по телефону: «Капитан Игишев и старший лейтенант Картузов пали смертью храбрых. В батарее осталось одно орудие, колесо отбито, подставил вместо него снарядные ящики. В расчете всего двое, остальные погибли. Батарея уничтожила 17 танков. Продолжаю драться. Командир орудия старший сержант Скляров». Командир полка подполковник Железников ответил: «Назначаю вас, товарищ Скляров, командиром батареи. Благодарю за службу. Атака должна быть отбита». Минут десять спустя уже телефонист доложил, что батарейцы сожгли еще два «тигра», атака отбита. Прямым попаданием авиабомбы последняя пушка разбита, старший сержант Скляров и два красноармейца убиты. Но ни танков, ни солдат противника в опорном пункте нет. Только убитые. Слева сзади продолжает вести огонь батарея старшего лейтенанта Гриспася.
Таким образом, трое суток боя на этом заранее подготовленном рубеже, на одном из наиболее напряженных боевых участков 13-й армии, показали, во-первых, что тяжелые боевые машины «тигр» и «фердинанд», несмотря на толстую броню и очень сильную пушку, являются все же достаточно уязвимыми для огня наших противотанковых орудий, особенно при стрельбе подкалиберным снарядом с дистанции 400–500 метров. А во-вторых, в борьбе двух тактик — танковой противника и нашей противотанковой — верх оставался [105] за нами. Массированные танковые атаки фашистов 6 июля вывели из строя 4-ю батарею старшего лейтенанта Андреева; 8 июля в таком же тяжелом бою геройски погибла батарея капитана Игишева. Однако противотанковый узел с оставшейся батареей старшего лейтенанта Гриспася и двумя сильно поредевшими ротами — бронебойщиков и минометчиков — продолжал держать крепкую оборону и не позволил пехоте гитлеровцев овладеть опорными пунктами. Этот факт говорил о стойкости защитников противотанкового узла № 2 и о тактической живучести нашей противотанковой обороны вообще.
