Прорыв в Восточную Пруссию
Ночь накануне наступления была для всех нас очень тревожной еще и потому, что плотный туман окутал землю. Вышел я из блиндажа — в двух шагах ничего не видно, а отойдешь с полсотни шагов — вовсе заблудишься. Дело уже к утру, а туман все стоит. И это у нас, на горе. А что делается там, в низких местах? Сели мы с начальником оперативного отдела Михаилом Киселевым на телефоны. Звоню в гаубичные бригады большой мощности, вопрос к ним один: как видимость?
— Нулевая! — ответил командир 112-й бригады полковник Кулешов.
— Плохо! — ответил командир 21-й бригады полковник Бондарев. — Этот туман надолго.
— Пугаешь, Тихон Иванович?
— Нет, верно говорю. Туман вязкий, может и до полудня продержаться.
Потом звоню в группу артиллерии дальнего действия, в ту, что будет подавлять вражеские батареи. И командир 81-й пушечной бригады полковник Гнидин, и командир [160] 138-го корпусного артполка подполковник Чумаков, и другие командиры отвечают примерно то же: «Нуль видимости. Молоко!»
Наблюдательные пункты практически ослепли. Если туман и после рассвета не рассеется, мы окажемся в трудном положении. Правда, большинство глубинных целей, в том числе артиллерийские и минометные батареи противника, образно говоря, взяты нами на прицел. Данные по ним подготовлены заранее и весьма точно. Наша авиационная разведка много раз фотографировала оборону противника, его огневые позиции и разного рода оборонительные сооружения. Их координаты нанесены на артиллерийские карты, неоднократно проверены засечками звуковых станций и прочих средств разведки. Искусством стрельбы на расстояниях в 5–10 и более километров по этим так называемым ненаблюдаемым целям наши артиллерийские командиры владеют хорошо. В ходе артподготовки они плотно накроют огнем и заставят замолчать вражескую артиллерию — в этом я, как командующий артиллерией армии, уверен, и тут ни ночь, ни туман нам не помеха. Потом настудит второй период артиллерийской боевой работы — час Ч, час пехотной атаки. Бойцы поднимутся из окопов, а впереди них, от рубежа к рубежу, сметая оставшиеся очаги сопротивления, грохочущей стеной разрывов покатится двойной огневой вал. Здесь плохая видимость, тот же туман, может стать помехой. Надо наблюдать за своей атакующей пехотой. На каком-то участке она будет продвигаться быстрей, на другом медленней и далеко отстанет от огневого вала. А как увидишь это с наблюдательного пункта, если вокруг такое «молоко»?
Однако главная трудность наступит в третьем периоде боя. Огневой вал запланирован на глубину до двух километров. А дальше в работу артиллериста вторгаются обстоятельства в большей или меньшей мере неожиданные. Оживают некоторые из вражеских батарей, оживают неподавленные пулеметные точки, противник бросает в контратаку резервы — пехоту и танки. Откуда и какими силами он предпримет свои контрдействия — это тоже можно предположить, однако предположение есть предположение, не более того. Оно сбывается далеко не всегда. При хорошей видимости, наблюдая за полем боя и получая целеуказания от пехоты, опытный артиллерист быстро реагирует на все изменения боевой обстановки и сосредоточивает огонь батареи, дивизиона, а то и сотен орудий там, где нужно, уничтожая или рассеивая противника. Но если туман, снегопад или [161] дождь ограничивают видимость, маневрировать артогнем становится трудно, а подчас и невозможно.
Вот примерно те мысли, которые одолевали меня в предутренние часы 14 января 1945 года. Звоню в 90-ю стрелковую дивизию генералу Лященко, на правый фланг армии.
— Как дела, Николай Григорьевич?
— Скучные! — ответил он. — Думаю.
— О чем?
— О том, как не заблудиться в тумане.
— И что придумал?
— Приказал каждой роте тянуть за собой в атаку телефонный провод. И командирам полков ориентир, и раненым, чтобы в тыл их выводить.
Потом позвонил мне генерал Федюнинский:
— Что нового, Константин Петрович?
— Видимость нулевая, Иван Иванович.
Командарм помолчал. Та же забота всех нас одолевает. И артиллеристам трудно будет, и пехоте, и танкистам. Танков НПП (непосредственной поддержки пехоты) у нас много, а как танкистам, особенно механикам-водителям, вести машины, когда в двух шагах ничего не видно? А впереди и рвы, и траншеи, и минные поля? Как разглядеть сделанные саперами проходы?
— Звонил маршал Рокоссовский, — сказал генерал Федюнинский. — Говорит, авиация работать не сможет, вся надежда на артиллерию. Справьтесь, говорит, у артиллеристов, могут ли сработать надежно.
Докладываю Ивану Ивановичу свои соображения. Хорошо бы отложить артподготовку, пока не спадет туман. Но и в тумане главные огневые средства противника мы подавим надежно — топографическая привязка целей проверена трижды.
