В ночь на 1 февраля командир 21-й гвардейской бригады орудий большой мощности полковник Бондарев вывел две [182] батареи (четыре 203-мм орудия) к крепости. Задача у него была непростая. Надо было скрытно от противника оборудовать окопы для орудий в 150 метрах от крепостной стены, ввести в окопы эти многотонные громадины (около 18 тонн в боевом положении), доставить снаряды, каждый из которых весит сто килограммов. Ни о каком пехотном прикрытии впереди огневой позиции и речи не могло быть — разрывы снарядов на столь малой дистанции стрельбы поражали бы свою пехоту. Оборону 203-мм гаубиц несли легкие пушки, установленные по флангам огневой позиции, и несколько тяжелых танков ИС. Их задача состояла и в том, чтобы огнем по амбразурам крепости подавлять огонь противника.
К утру орудия особой мощности были размещены в окопах, снабжены боеприпасами. Когда рассвело, Тихон Иванович Бондарев начал стрельбу. Она продолжалась все светлое время дня. Режим огня у 203-мм гаубицы весьма ограниченный — 120 снарядов на шесть часов. Это по уставу, для нового орудия, в условиях, когда орудийный расчет не обстреливается ружейно-пулеметным и минометным огнем. А у наших гаубиц каналы стволов были уже поизношены, броневого щита у них нет, а противник находился в полутора сотнях метров и вел сильный огонь. Все это, вместе взятое, замедляло режим огня. До вечера каждая гаубица выпустила по 50–55 бетонобойных снарядов. Пробили четыре прохода — практически не проломы, а опять-таки дыры, высота которых над поверхностью земли не превышала метра. Ширина примерно такая же. В общем — метр на метр. А ведь даже прорвавшись в крепость, штурмовая группа должна еще и выкурить гарнизон из внутренних ее помещений. Для этого нужны хотя бы легкие пушки, а как их протащить в этот «метр на метр»?
Для штурма был подготовлен стрелковый батальон, однако, когда прикинули возможности, оказалось, что броском ворваться в крепость смогут одновременно через четыре прохода человек двадцать. На рискованное это дело вызвались добровольцы. Два десятка отважных парней, вооруженные автоматами, гранатами и ручными пулеметами, кинулись на штурм. И пока противник очнулся и огнем перекрыл пространство перед крепостью, не пропуская другие штурмовые группы, эти автоматчики были уже внутри крепости. И оказались перед второй стеной, из бойниц которой били по ним не только пулеметы и автоматы, но и фаустпатроны. Пришлось отходить обратно, их отход прикрыла наша артиллерия и танки. [183]
Орденсбург удалось взять только повторным штурмом несколько дней спустя.
Главные боевые события в полосе армии, как я уже писал, развернулись под городом Эльбинг. Передовые подразделения 116-го корпуса генерала Ф. К. Фетисова вышли на подступы к городу с юга в последних числах января. Когда он доложил об этом, генерал И. И. Федюнинский приказал:
— Нажми на передовые отряды. Вперед и только вперед. Перекрывай гарнизону дорогу на запад.
И тотчас вызвал по радио командира 98-го корпуса генерала Г. И. Анисимова. Сказал раздельно:
— С соседом давно разговаривал? С Федором Кузьмичом?
— Вчера, — ответил комкор. — А что такое?
— Ничего особенного. Он уже видит колокольни Эльбинга. А ты?
— У меня ночь, — нашелся Анисимов. — Тьма — хоть глаз выколи.
— Я так и думал, — сказал командарм. — Придешь к шапошному разбору! — И уже командирским тоном добавил: — Брось все мелочи, обходи Эльбинг с востока. К морю! Ты понял меня? К мо-рю!
И передовые отряды обоих корпусов устремились вперед, перекрывая дороги, ведущие из Эльбинга на запад и восток. В голове 108-го корпуса наступала 86-я стрелковая дивизия. Ее 284-й и 330-й полки шли в хорошем темпе, не задерживаясь для ликвидации мелких групп противника. Встречая сопротивление на дорогах, тотчас выбрасывали вперед легкую артиллерию, и она быстро подавляла противника. Под Краффольсдорфом фашисты выкатили орудие для стрельбы по нашей колонне. Старший сержант Горлунин заметил это и, не дожидаясь приказа, быстро свел свое орудие с дороги, скомандовал: «К бою!» Вражеский расчет тоже заметил это. Они были в пятистах метрах друг от друга. Горлунин видел, как фашистские артиллеристы, подхватив станины, разворачивают пушку, как торопливо вращает маховик поворотного механизма наводчик, как ствол разворачивается на горлунинскую пушку. Дело решали секунды. Горлунин выстрелил первым, вторым выстрелом оторвал у орудия колесо, взрывы раскидали орудийный расчет. Бойцы Горлунина хорошо помогли своей пехоте.
Южней Эльбинга, на железной дороге, у виадука, батальонная колонна 330-го полка была встречена сильным автоматно-пулеметным огнем. Стрелки залегли на открытом месте, огонь головы не давал поднять. Фашисты бросились в [184] атаку, ведя автоматный огонь на ходу. Сержант Антонов под огнем поднял свой расчет, батальонная сорокапятка встретила атакующих картечью. Сноп картечных пуль снес фашистов, оставшиеся в живых сдались в плен.
