В этом быстром продвижении 86-й стрелковой дивизии в обход Эльбинга с запада было много таких скоротечных схваток, как и обычно бывает, когда нет стабильной линии фронта, и потому ты часто оказываешься в тылу у противника, а он, в свою очередь, в твоем тылу. Батарея лейтенанта Цукермана получила приказ оседлать перекресток шоссейных дорог в 5 км западней Эльбинга. 169-й стрелковый полк уже давно прошел дальше, но командир батареи 20 минут спустя после остановки на перекрестке был готов открыть огонь. Дело было во втором часу ночи, с западной дороги послышался гул танковых моторов. Чьи танки? «Ждать!» — приказал лейтенант командирам орудий. Наводчики, вращая механизмы наводки, всматривались через оптику во тьму. Наконец прояснились контуры трех танков, они продвигались медленно, за ними по обочинам дороги шли пехотинцы. «Немцы!» — шепнул командиру разведчик Харченков. Осталось до переднего танка метров двести, когда лейтенант Цукерман скомандовал орудию старшего сержанта Кудинова: «Огонь!» Первый снаряд попал в гусеницу, танк встал и открыл огонь. То же сделали и два других танка. Но они были на дороге, как бы прикрытые тем, подбитым танком. Второй снаряд Кудинова дал промах, но третий попал прямо в ствол танковой пушки, в нем взорвался и вражеский снаряд, крышка верхнего люка отлетела прочь, пламя высоко вымахнуло в ночное небо. Другие пушки батареи били по пехоте, залегшей всего в полусотне метров. Дуэль продолжалась примерно час, потом танки отползли за дома хутора и вели огонь уже оттуда. Видимо, туда же отошли и пехотинцы. На рассвете из-за угла дома выскочил танк, но батарейцы были настороже, орудие старшего сержанта Арламенова подбило и его. Из дома строчил пулемет, артиллеристы стали стрелять по дому, он загорелся, а затем стрельба затихла. Разведчики поползли к домам и вернулись с докладом, что там никого нет, только в сгоревшем доме и вокруг трупы танкистов и пехотинцев да два разбитых танка. А третий танк ушел.
Так благодаря инициативным и решительным действиям мелких подразделений перехватывались дороги вокруг Эльбинга, и час за часом все туже замыкалось кольцо окружения. К исходу 3 февраля части 116-го корпуса с юга и юго-запада, а части 98-го корпуса с востока и севера полностью [185] блокировали и город Эльбинг. В окружении оказались остатки 7-й танковой дивизии, боевая группа танковой дивизии «Фельдхернхалле», пехотные полки и батальоны различных дивизий, а также несколько отдельных батальонов — саперы, морская пехота, зенитчики, тяжелый артдивизион РГК и другие подразделения общей численностью 28 тысяч солдат и офицеров. У нас в штурме города смогли принять участие только три дивизии 98-го и 116-го корпусов, так как остальные дивизии обороняли фронт протяжением более ста километров — от Эльбинга к реке Ногат и далее по Висле. до стыка с правым флангом 65-й армии, близ крепости Грауденц (Грудзёнз){69}.
Утром 4 февраля противник попытался деблокировать Эльбинг, контратакуя один из участков кольца окружения с запада, однако усилия эти были слабыми, в контратаках участвовало по 6–8 танков и рота — батальон пехоты, поэтому они легко отбивались нами. После некоторой перегруппировки сил части 2-й ударной армии 5 февраля начали штурм Эльбинга. В трех штурмовавших его стрелковых дивизиях к началу наступления насчитывалось по 7 500 человек, теперь, на исходе операции, эта цифра уменьшилась тысяч до шести в каждой дивизии, так что противник имел значительный перевес в пехоте. Но в артиллерии, танках, авиации мы его превосходили значительно.
Как и во всех городах Восточной Пруссии, противник широко использовал для обороны Эльбинга каменные здания и подвалы, окна которых были усилены бетоном и превращены в узкие амбразуры. Основные улицы забаррикадированы и минированы. Огонь орудий, минометов, пулеметов спланирован так, чтобы он взаимно перекрывал все подступы к опорным пунктам на перекрестках улиц.
Подобная оборона, когда на относительно небольшой площади находится множество превращенных в огневые точки массивных каменных домов, имеет, конечно, и слабые места. Если обычные укрепленные районы с их железобетонными дотами и дзотами можно оборонять небольшими силами, то в городе обороняющаяся сторона должна располагать многочисленной пехотой. Иначе все эти огневые точки — особенно большие дома — становятся уязвимыми. Кроме того, обороняющиеся очень стеснены пространством. Сектор обстрела, как правило, ограничен соседними зданиями. Как только наступающая сторона вторгается в город, она начинает использовать скопление домов, [186] переулки, проходные дворы и подземные коллекторы для своих целей, для обходов врага с тыла. Ведущую роль в уличном бою играет артиллерия, поставленная на прямую наводку. Если она многочисленна, если боевые порядки штурмующей город пехоты насыщены орудиями и минометами, успех штурма в значительной мере предопределен.
