Сильный огонь противника, встретивший нас близ Лохвицы, заставил меня изменить маршрут. Мы отошли, вынеся из-под огня тело Николая Николаевича Гаврилова. Расположились в небольшой рощице. Похоронили полковника Гаврилова и еще двоих товарищей. Перевязали раненых. Второй день во рту ни крошки хлеба. Ноги как чугунные, лечь бы и заснуть, а нельзя. Немецкие танки снуют по дороге метрах в 600–700. Надо уходить. Поднял я поредевший отряд, скрытно вышли из рощицы, двинулись вдоль Сулы вниз по течению. Спустя примерно час, уже в темноте, [19] опять наткнулись на противника. Опять автоматно-пулеметные очереди почти в упор. Командую: «Перебежками, слева по два — вперед!» Вскакиваем, бежим, стреляем. Спотыкаюсь об убитого немца. Справа кто-то из наших кричит: «Ручной пулемет! Живем, товарищи!» Потом тишина. Собираю отряд на голос. Еще меньше нас стало. Идем дальше на юг.
Сколько дней и ночей мы шли, прорываясь из окружения, сказать затрудняюсь, В памяти все смешалось. Стычки, отходы, внезапный огонь, отчаянные наши атаки. Ясно запечатлелась только одна длинная и пологая высота, на ней копны сжатой пшеницы. Мы шли цепочкой друг за другом, как вдруг впереди, шагах в ста, рванул тяжелый немецкий снаряд. «Ложись!» — крикнул я. Товарищи залегли, а второй снаряд рванул уже далеко позади. И лежа я четко представил себе немецкого офицера-артиллериста на наблюдательном пункте. И как он увидел нашу цепочку, выпустил первый снаряд. Недолет! Он увеличил прицел на четыре деления, довернул орудие влево (это я определил по второму разрыву). Сейчас он споловинит полученную вилку разрывов. Странное спокойствие мной овладело. Я был уверен, что перехитрю его. Встал. Крикнул товарищам: «Следить за мной! Делать, как я!»
Высота была открыта километра на три. Мы метнулись по ней вправо, третий снаряд взрыл землю там, откуда мы ушли. И началась эта отнюдь не занятная игра со смертью. Мы длинными зигзагами бежали по полю, фашист, видимо, вошел в азарт и уже без всяких вилок бил по нас сначала орудийным взводом, потом всей батареей 150-мм гаубиц. Но мы его все-таки перехитрили и, не потеряв ни одного человека, ушли за гребень. Он уже вслепую послал нам вслед несколько снарядов, а мы молча лежали в траве, уставшие от этой бешеной гонки.
Второе, что явственно помню, — это ощущение сильного голода. Когда ночью наконец-то вышли опять на тихий участок реки Сулы, некоторые товарищи стали говорить, что лучше нам переправляться поодиночке. А то, дескать, опять заметят группу и «накроют». Пришлось мне применить свою командирскую власть. Поговорил жестко — иначе эти смертельно усталые, уже много дней голодавшие люди могли бы стать легкой добычей фашистских патрулей. Они это поняли, вернее сказать, прочувствовали. На рассвете мы встретили очень старенького дедушку — из местных жителей. Он сказал, что мы у него не первые, что он уже перевез на ту сторону Сулы многих окруженцев. Дедушка принес [20] нам хлеба, молока, сала, накормил, а затем пригнал и две лодки. Мы переправились через Сулу, поблагодарили дедушку и двинулись в сторону города Гадяч. Не доходя до него, встретили наши передовые части. Нам дали автомашины и отправили в город Ахтырка, где в это время уже формировалось новое управление и штаб Юго-Западного фронта. Командующим фронтом (и главнокомандующим Юго-Западным направлением) был назначен Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко.
В Ахтырке, в доме, отведенном под штаб артиллерии фронта, нас встретил генерал М. А. Парсегов. И первым его вопросом был:
— Где Николай Николаевич?
Я рассказал, как погиб полковник Гаврилов. Лицо Парсегова стало сумрачным.
— Не уберегли! — с укором сказал он. — А какой был командир! С большой буквы. И смерть принял, как жил. По-солдатски, лицом к врагу.
Вышли мы от Парсегова, а навстречу идет Георгий Семенович Надысев. Значит, тоже пробился из окружения. Обнялись на радостях, он спросил:
— А где Николай Николаевич?
Пришлось повторить рассказ. И еще много было в этот день таких встреч с друзьями — и радостных, потому что мы снова были вместе, в общем строю, и печальных, потому что узнавали о товарищах, погибших при выходе из окружения.
