– Ёхарный бабай! – прошептал бригадир.
– Это пришельцы, Петруша, – так же шепотом сказал Игорь Сковорода. – Это НЛО.
– Сам вижу, – сказал бригадир.
Он уже пришел в себя. Закурил сигаретку, затянулся.
– И я увидел звезду, упавшую с неба на землю, – молвил дед Селивантий, тыкая в небо своим скрюченным пальцем. – И был ей дан ключ к проходу, ведущему к бездне.
Стоящие поодаль, комбайнеры молча внимали.
– Нельзя нам на Болдырево, – сказал тихо Игорь. – А то, как бы беде не быть. Эти вон, тоже на Болдырево летят.
Бригадир проводил взглядом косяк НЛО. И верно, тарелки шли на Болдырево.
– Да шут бы с ними, пускай летят, – отмахнулся бригадир. – Там щас много всякого летает. Там и наши летают. Орбитальная станция «МИР» называется. Не слыхал?
– И тогда я увидал могучего Ангела, спускавшегося с небес. Он был облачен в облако, вокруг головы у него была радуга, – сказал дед Селивантий и задумался.
– Ты лучше послушай Вещего Деда, – зашептал Сковорода. – Было два знака. Это когда Бара в пшенице фашиста нашел и еще, когда Серый медведя-шатуна в поле поднял. Две печати сломаны… Вещий Дед говорил нам тогда, да только мы, маловеры, не слушали. А теперь, нате вам! Сломана третья печать!
Игорь Сковорода говорил все тише и тише. Бригадир отчего-то решил заглянуть ему в глаза. Глаза у Игоря были нехорошие. Круглые, как пуговицы, черные и блестящие. Потом бригадир заметил, что колхозники, стоявшие на дороге поодаль, вдруг придвинулись и обступили его со всех сторон. Все они были люди проверенные, можно сказать, родные. Не первый год бригадир работал с ними рука об руку. Но что-то неуловимо переменилось в этих людях. Будто он оказался вдруг на дне какого-то нехорошего сна. И колхозники, стоявшие вокруг бригадира, теперь казались ему чужаками.
Может, это фары так светят, думал бригадир с тоской, вглядываясь в молчаливые неприветливые лица. А может, это я замотался сегодня до чертиков.
– Попомните еще слова мои, – пошел дед Селивантий по второму кругу. – Никто не выйдет живым нынче ночью с Болдырева поля! Спасайтесь, неразумные! Близок уже час Черной Страды! Бегите отседова в ваши города и станицы!
– Тикай, мужики! – заорал кто-то дурным голосом, то ли Юрка Шолохов, то ли Мишка Нагибин, бригадир не разобрал. – Разворачивай машины! Гоним в Синьково пока живые еще! Там на улицах горят фонари! Там нет страха!
– Да вы что тут, с ума, что ли все посходили! – заорал бригадир, силясь своим криком разорвать эту обморочную пелену сна.
Выхватив из кармана галифе наган, бригадир пальнул в воздух. В ушах зазвенело.
– А ну, окаменели все!
И с дымящимся наганом в руке бригадир пошел через пахнущую пороховым дымом ночь. Подойдя поближе к Селивантию, он сильно ударил покалеченного деда рукоятью пистолета в висок. Селивантий, как куль повалился в дорожную пыль.
– Провокатор, – коротко объяснил бригадир и, помолчав немного, спросил комбайнеров, – Что же вы, мужики, контуженного слушаете? Да его из бригады гнать надо было к чертовой бабушке! А теперь и вовсе старый хрен под суд пойдет.
Из кармана пиджака бригадир выхватил порванный конверт с печатями и помахал им в воздухе.
– Это вот сводка по погоде. Из Дмитрова телеграфом передали. Завтра к вечеру начнутся обложные дожди. А это значит, что жать будет нельзя. Это и идиоту, мля, понятно. У нас времени на все – сегодняшняя ночь и завтра полдня. Вот и считайте сами – Болдырево не скошено и Лешенинские поля стоят. Если завтра к обеду не успеем – погубим хлеб.
Бригадир развел руки в стороны.
– Такие дела, мужики.
Комбайнеры стояли, потупясь, на дороге в лучах фар головной машины. Потом Юрка Шолохов, а может это был Мишка Нагибин, сказал,
– Чего ждем, хлопцы, ехать надо!
И все ушли, разбрелись по машинам. Головной комбайн бибикнул, бригадир отошел в сторону, пропуская машину.
– Ты прости, Афанасич, что я сдрейфил, – сказал Сергей Белов. – Уж больно жутко было Селивантия слушать, да еще «тарелки» эти.
– Ты лучше меня бойся, – посоветовал ему бригадир. – От этих летунов чего угодно ждать можно, глядишь, и обойдется еще. А я, если чего не так, точно шлепну. Уразумел?
– Уразумел, – кивнул Серега.
На той стороне Болдырева поля, над покойными волнами пшеницы стояли на тонких паучьих ногах три НЛО. От внеземных объектов шел мертвенный зеленоватый свет. Он заливал хлеба точно светящийся туман. Еще был слышен низкий тревожный гул. Пришельцев пока никто не видел.
– Так, – сказал бригадир.
Он еще раз жадно затянулся и бросил окурок на землю. Тщательно затушил сапогом.
– Вован, дуй в Синьково, к мэру. Пусть телеграфирует в Дмитров.
– Ага, – сказал Вовка Отрощенко и, сунув руки в карманы, вразвалочку пошел к машинам. Остановился.
– Афанасич? – спросил ремонтник. – А чего телеграфировать-то?
– Вот это, мля! – сказал бригадир и показал рукой на поле. – Пришельцы зпт жители инопланетных миров совершили посадку на Болдыревом поле тчк Принял решение вступить в контакт с внеземным разумом тчк Бригадир хлебоуборочного звена «Василек» Петр Афанасьевич Покрышкин.
– Ага, – кивнул Отрощенко и, сунув руки в карманы, вразвалочку пошел к машинам.
