Когда я взобрался на сцену, Свами приветствовал меня доброй улыбкой. Только потом я сообразил, что должен был преклонить перед Ним колени и коснуться Его стоп, но тогда я только сложил руки и как-то неловко поклонился Ему. Он жестом указал на место по правую руку от Себя. Несколько мгновений я смотрел на лица сидевших передо мной людей. Казалось, что они теряются в бесконечности. Свами попросил философа выступить первым. Я был рад этому, но вместе с тем и огорчен: рад потому, что получил двадцатиминутную отсрочку, огорчен потому, что, целиком поглощенный своим страхами, не мог внимательно слушать, о чем говорит проф. Махадеван. Я был уверен, что это интересно, но мой ум был настолько взбудоражен, что я не мог следить за его речью.
Двадцать минут отсрочки пронеслись, как несколько секунд, и пришла моя очередь встать и говорить. Свами, словно любящая мать, наградил меня доброй улыбкой и жестом попросил меня выйти вперед и начать речь. Теперь я понимаю, а тогда не понимал, что Он — свидетель, находящийся у нас внутри, и что Он знал тогда о моем смятении. До того как я начал, Он поднял руку передо мной, ладонью вверх, как будто бы поднимая лепестки моей ауры. Это возымело удивительный эффект: я в значительной степени успокоился. Мне показалось, что толпа исчезла и у меня теперь только один слушатель, и я начал уверенно читать свою речь. Время от времени я видел руку Свами, плавно поднимающуюся в том же самом жесте, который не давал моей панике выйти из берегов. И все же я был очень рад, когда мое выступление закончилось и я смог сесть на свое место. Теперь встал Свами и вышел на переднюю часть сцены. Воцарилась глубокая тишина. Все огромное собрание с радостью ждало слова Бога. Тишина прерывалась только тогда, когда Свами шутил, — по толпе то и дело проходила волна смеха.
Я чувствовал большое облегчение оттого, что мое испытание закончилось и я могу расслабиться и слушать. Свами говорил на телугу. Я не понимал, о чем Он говорит, но для меня было большой радостью сидеть там, рядом с Ним, слышать Его золотой голос и наблюдать реакцию людей. Я надеялся, что Его удовлетворило мое выступление, но разве я смогу узнать об этом? Айрис, возможно, и скажет, что я выступил хорошо, но ведь она — пристрастна и слишком добросердечна.
Когда я спустился со сцены и уже собирался ехать домой, я встретил раджкумара — коронованного принца Венкатагири. Раньше мы с ним несколько раз беседовали, и меня восхитило его знание древней религии и Веданты. А сейчас он взглянул на меня и сказал: «Вы произнесли хорошую речь. Ее нужно напечатать». Я знал, что он не льстит мне, и потому был счастлив, что, несмотря на панический страх перед сценой, я не провалился. Через несколько месяцев речь и вправду была опубликована в «Санатана Саратхи», журнале ашрама Саи Бабы.
Предпринятое Саи Бабой лечение от «сцено-боязни», когда нежной улыбкой и мягким движением руки Он сталкивает тебя в глубокий край бассейна и в случае нужды помогает выплыть, не исцелило меня в тот вечер во Дворце Осборна полностью, но изрядно продвинуло по пути к исцелению. Свами, однако, был настойчив. Как только Он замечал, что я нахожусь близко от этого глубокого края, Он, надо сказать, всегда сталкивал меня туда. Много раз, как только появлялась возможность, Он неожиданно просил меня выступить перед группой студентов или взрослых. Например, как-то вечером Он собрал всех студентов Уайтфилдского колледжа в столовой их общежития в ашраме Бриндаван и позади этой группы увидел меня, пытавшегося остаться незамеченным. Он послал ко мне одного из студентов и, когда я подошел к Нему, сказал, ласково улыбаясь: «Дай этим студентам несколько добрых советов, хорошо? Всего на десять минут». И Он тут же исчез, а я остался стоять перед ними, не зная, что сказать. Но вдруг я вспомнил, о чем говорил со мной в тот день д-р Бхагавантам. И я сказал, какая большая им выпала удача — учиться в колледже под защитой и руководством Свами. Проклятье студенческой наркомании добралось с Запада до Индии, и другие индийские университеты уже были охвачены этим злом. Мне удалось заполнить десять минут разговором об этом, а также о других великих преимуществах, которые дарует им присутствие Аватара. Они были хорошими слушателями, какими обычно и бывают индийцы. Я увидел, как их глаза загорелись радостью. Когда Свами вернулся и оценил ситуацию, Он заметил: «Ты дал им хороший совет». После этого Он сам говорил с ними около часа, и при этом их лица были полны восторга. Я потом спросил своего друга Нарендру, директора колледжа, о чем говорил Свами. «О, — сказал он, — Свами главным образом ругал нескольких студентов за нарушение дисциплины». «Но ведь они слушали Его с таким восторженным вниманием», — недоумевал я. Он ответил: «Они слушают Свами с великой радостью, о чем бы Он ни говорил».
