Однажды, ярким солнечным утром, когда я сидел за своим столом в кабинете Ледбитера в усадьбе штаб-квартиры Теософского общества под Мадрасом, в дверях появились два индийских джентльмена. Поскольку я знал и чтил их как последователей Сатья Саи Бабы, я попросил их войти и вскочил с места, чтобы с ними поздороваться. Лица и глаза у них сияли, словно они несли с собой благие вести. Однако принесенная ими весть показалась мне скорее тревожной, чем радостной. Один из них, Шри Венкатамуни, в чьем доме Свами обычно останавливался, когда бывал в Мадрасе (ныне Ченнаи), сказал мне: «Свами хотел бы, чтобы завтра вечером вы выступили с короткой речью перед Его беседой во дворце Осборна. Мы надеемся, вы согласитесь». Он улыбнулся. Обретя способность говорить после столь обескураживающего заявления, я задал несколько вопросов. «Где состоится беседа Свами? Сколько времени, по мысли Свами, мне нужно будет говорить? Кто еще, кроме меня, будет произносить вступительную речь?» Я думал, что узнав необходимые подробности, я, возможно, смогу вежливо отказаться. «Это будет происходить в городе, во дворце Осборна, — ответил Венкатамуни и продолжал: — Он хотел бы, чтобы ваша речь длилась 15−20 минут. Другим выступающим будет профессор Т.М. Махадеван, декан философского факультета Мадрасского университета». Он, по-видимому, ожидал, что все это меня очень обрадует, но на самом деле меня охватило еще большее волнение. Из дальнейшего разговора выяснилось, что беседа состоится в огромном парке дворца Осборна, где соберется около двадцати тысяч людей. Оба гостя молча ждали моего восторженного согласия.
Должен признаться, я всякий раз слегка нервничал перед лекциями для взрослых и школьными уроками в Австралии, хотя занимался этим годами, а также перед выступлениями в зале штаб-квартиры Теософского общества в Адьяре, но это предложение было совсем другого рода. Если я соглашусь, то должен буду держать речь перед великим Аватаром и, мало того, перед деканом философского факультета Мадрасского университета, а аудитория будет состоять не из нескольких сотен или нескольких дюжин, как в былые времена, а из двадцати тысяч или более. Первым импульсом — и очень сильным — было найти любой повод, чтобы отказаться. Но тогда я в первый раз понял, что, если Свами о чем-то просит, никто и никогда не может сказать «нет». Поэтому я согласился. Лица моих визитером просияли, я же почувствовал, что мое лицо вытянулось.
Второй мой посетитель, который до сих пор молчал, был майор Рама Райянингар. Моя жена Айрис и я, во время нашего пребывания в Индии, имели несколько приятных встреч с Рамой и его женой Матхарой. Теперь он сказал: «Я пришлю свою машину и шофера, чтобы вы с женой завтра утром вовремя добрались до Дворца Осборна». Я поблагодарил его, так как понятия не имел, где в Мадрасе, этом огромном городе, находится Дворец Осборна. После этого посланцы Саи удалились, а я остался один на один с серьезным заданием, которое мне надлежало выполнить.
Я отложил в сторону работу, которой занимался до их прихода, и сел за стол, чтобы обдумать тему своего выступления и сделать кое-какие заметки. У меня было еще полтора дня для подготовки к двадцатиминутной речи, и поэтому эта часть задачи представлялась мне не слишком трудной. Я задумался над темой и решил, что моя речь должна быть посвящена самому великому из чудес Свами — Его способности изменять природу людей. Если старые алхимики пытались превратить свинец в золото, Свами не только пытался, но и достигал успеха, превращая грубый металл человеческой натуры в золото божественной природы. И я, назвав свою речь «Свинец — в золото», набросал примерный план. Но потом я представил себе, как, стоя на сцене рядом со Свами и видя перед собой огромную аудиторию, я впадаю в паническое состояние, и решил, что должен написать всю речь целиком. Когда в прошлом мне доводилось выступать на радио, я научился искусству читать написанный текст речи так, как будто я говорю экспромтом. Я знал, что и сейчас смогу сделать это без труда. Поэтому я написал всю речь от начала до конца, проверив, чтобы она укладывалась в двадцать минут, и только тогда почувствовал удовлетворение.
Однако этому довольству собой на следующий вечер был нанесен удар. Когда мы въехали в ворота дворца Осборна, то увидели огромную территорию, где под деревьями и прямо под звездами уже сидели бесчисленные массы людей. Это было скорее похоже на большое празднество — с гирляндами лампочек на деревьях и ярко освещенной сценой, расположенной прямо перед дворцом. Друзья проводили меня к сцене, где уже сидел Свами, а рядом с Ним — профессор Махадеван. Айрис посадили на занятое для нее место в первом ряду. Все обращались с нами, как с почетными гостями, я же чувствовал себя ягненком, которого ведут на заклание.
