В отличие от глянцевито-черного Янга, этот пес был ржавого цвета и получил поэтому кличку Расти — ржавый, рыжий. Он жил во втором доме-невидимке, у подножия зеленого холма. Его владелец, Кевин Диллон, был тоже преданным Саи. Он часто уезжал в свое поместье на севере Квинсленда, а потому Расти проводил большую часть времени с Роном. Последний рассказал мне, что Расти обладает одним на редкость полезным свойством. У него зоркий глаз на ядовитых рептилий, что прячутся в высокой траве среди деревьев в низких местах владений Рона. Как только Рон принимался косить траву, Расти пролезал через дыру в изгороди и начинал внимательно наблюдать за косьбой. Он замечал затаившуюся в траве змею до того, как Рон со своей косилкой приближался к месту, где его подстерегала опасность. Расти, схватив змею, зажимал ее в зубах так, чтобы она не могла укусить его, и тряс ее, крутя головой, пока она не издыхала. Мне доводилось видеть, как кукабурра (большой австралийский зимородок) взлетал на ветку дерева со змеей в клюве и так же тряс ее изо всех сил, приканчивая перед тем, как съесть. Однако Расти, убивая змею, преследовал только одну цель: защитить своего друга Рона.
Несколько недель спустя, когда я приехал в Виллоу Вэйл на очередной восхитительный уик-энд, я узнал, что с нашим любимцем Расти случилась беда. Какой-то человек, проезжая на машине по владениям Диллона, — к счастью, не на большой скорости, — не заметил Расти и передним колесом ударил его по заду. В результате Расти сильно захромал, а иногда у него отнимались задние ноги и он валился на землю. Рон повел меня вниз по склону холма к раненому псу. Мы стали звать его, и он, хромая, пролез сквозь дыру в изгороди, завилял хвостом и, казалось, здоровался с нами, улыбаясь глазами. Я почувствовал огромную жалость к страдающему другу и приложил руку к поврежденной части его спины, у хвоста. Рон сделал то же. Мы оба надеялись, что в наших руках достаточно целительной силы, чтобы облегчить ему боль. Он стоял тихо, и видно было, что ему приятно. После этого лечения он стал меньше хромать и при ходьбе уже не валился на землю. Всякий раз, когда мы во время уик-энда подходили к дому Диллона, Расти выходил к нам, чтобы получить очередной сеанс лечения, а к концу уик-энда его состояние явно улучшилось. Рон потом говорил мне, что он продолжал лечить Расти, и тот в конце концов перестал хромать. После этого он проводил еще больше времени с Роном и Свонни и даже сопровождал их на прогулках. Янг, который поначалу был доволен общением с Расти, теперь выказывал знаки ревности. Тогда Рон принял на себя роль духовного отца и прочел ему лекцию о «человеческих ценностях», направленную против чувства ревности. Казалось, Янг понимал, о чем речь, или может быть, реагировал на интонации голоса, — как бы там ни было, он, устыдившись, опустил голову.
После возвращения в Голубые Горы в Новом Южном Уэльсе я получал по телефону регулярные сообщения о похождениях четвероногой фармеровской семьи — о Янге, Йен и Расти. Они жили в дружбе и согласии, и у меня возникло ощущение, что благодаря любви и пониманию Рона и Свонни Фармер кто-то из них, если не все трое, в следующей жизни поднимется до человеческого воплощения. Я готов писать об этих милых существах еще и еще, но мне кажется, я достаточно сказал, чтобы показать, какую роль играют они в жизни моих замечательных друзей, и поэтому сейчас я остановлюсь на некоторых фактах биографии каждого из них и покажу, как включились они в работу Джона Фицджеральда во имя Бога.
Сначала — несколько интересных фактов из биографии д-ра Рона Фармера. Он родился в штате Квинсленд и учился там в школе до 16-ти летнего возраста. Потом он отправился в Мельбурн, где поступил на службу в Военно-воздушные силы Австралии. Это было в 1954 году. Главной целью Рона было узнать как можно больше о радиоэлектронике, но через три года он понял, что эта область не представляет для него интереса, и, покинув военную авиацию, стал работать в различных компаниях, обслуживающих военно-воздушные силы. Одной из них была исследовательская лаборатория по аэронавтике в районе Фишермен Бенд Мельбурна. Он оказался в отделении военных маневров, где в его обязанности, в частности, входило брать интервью у вертолетчиков. Эта работа привела его в Сидней, где ему было предложено изучать психологию в университете Нового Южного Уэльса, что помогло бы ему проводить беседы с пилотами вертолетов. Изучение психологии оказалось переломным моментом в его жизни. Этот перелом можно назвать «счастливым», но я предпочитаю называть его перстом Божьим, приведшим Рона туда, где ему и надлежало быть. Он настолько полюбил психологию, что после двух лет образования, оплаченного отделением военных маневров, почувствовал огромное желание продолжать обучение и осуществил это в университете Квинсленда, где некоторое время получал финансовую помощь, но в конце концов выиграл стипендию, что позволило ему получить степень доктора психологии.
