Старшим сыном в семье Сэмюэла был мальчик по имени Джордж, а между ним и маленьким Эдвардом было еще пять дочерей, которые, после смерти их отца, с годами разъехались кто куда, и я виделся только с двумя из них — с тетушками Лили и Адой. Когда я был мальчиком, обе жили в Мельбурне. Моя бабушка, Сьюзен, столкнулась с большими трудностями: на руках у нее оказалась большая семья, оставшаяся без отца, и ферма, на которой некому было работать. Брат Сэмюэла Дэвид, чья ферма была далеко, согласился помочь ей, взяв к себе маленького мальчика. Эдвард, которого обычно все звали Тэдди, вошел в его семью, состоявшую из двух сыновей и двух дочерей. Все они были несколькими годами старше маленького Тэда, примерно одного возраста с нашим дядей Джорджем, который тогда был подростком. Итак, мой отец стал членом семьи дяди Дэвида. Мне помнится, что я только раз видел своего двоюродного деда Дэвида, — когда мы с отцом приехали навестить его в его доме в маленьком городке Пертхе на севере Тасмании. Мне он показался очень выразительной, но и внушающей благоговейный трепет личностью. Он сидел на простом стуле, спиной к высокой ограде сада, которую украшали вьющиеся растения. У него была очень длинная борода, совершенно белая, за исключением нескольких табачных пятен, образовавшихся от трубки. Не вставая со своего стула, он очень по-доброму и даже с любовью разговаривал с моим отцом, который провел годы своего детства и юности на его большой и, очевидно, очень богатой ферме. Там, вместе со своими кузенами Горацием и Артуром, он обучился фермерскому делу. Когда я слышал, как один старый жокей говорил о дяде Дэвиде как о фермере-джентльмене, у меня создалось впечатление, что этот почтенный старец перекладывал большую часть тяжелой работы на ферме — если не всю — на своих сыновей и наемных рабочих.
Мой отец говорил мне, что его дядя предлагал ему помощь в получении образования, чтобы он, если захочет, мог работать в банке, вместо того чтобы быть фермером. Но отец считал, что его долг по отношению к доброму дядюшке, который с детства заботился о нем, — оставаться на ферме столько, сколько дядя будет нуждаться в его помощи. Итак, он стал фермером, а не банковским служащим. Надо сказать, что ни по сложению, ни по внешнему виду отец не был похож на обычного фермера. У него были нежные руки с длинными пальцами музыканта, тонкая кость и довольно красивые черты лица. В моем представлении он был красивым мужчиной — с мягкими карими глазами, черными волосами, изящно очерченным носом, породистой линией ноздрей над темными эдвардианскими усами с закрученными вверх, как у велосипедного руля, концами. У него был приятный баритон, и он любил петь гимны, стоя у рояля. Когда его дядя Дэвид оставил фермерское дело и, по-видимому, продал ферму, мой отец, расставшись с ним, присоединился к своему старшему кузену Горацию, который купил мельничную ферму близ деревни Хэгли. Мы с Ритой были еще детьми, когда впервые попали на эту ферму, которая одной стороной примыкала к железнодорожной станции, а другой упиралась в ворота, ведущие в деревню Хэгли. У дяди Горация была большая черная борода, и он гораздо больше походил на типичного фермера, чем мой отец. Рита почему-то называла его дядя Добби, под этим именем мы и знали его. Впоследствии он отошел от дел и поселился в большом доме в Хэгли, где и умер спустя несколько лет.
На мельничной ферме мой отец впервые встретился с моей матерью — Кэролайн Мэри Преснелл. Она в это время была компаньонкой и помощницей одной очень богатой старой дамы, жившей в большом доме рядом с железнодорожной станцией. Кэролайн Мэри ходила за покупками в деревню, путь от станции к деревенским воротам ей проще всего было совершать через ферму, — эта была приятная прогулка по ровным дорожкам вдоль живых изгородей, кустов боярышника и огороженных загонов для скота. Однажды, когда она шла от станции по одной из аллей мельничной фермы, она издалека увидела молодого человека, который сжигал мусор на обочине. Дым от огня ветром относило на дорогу, а когда она подошла ближе, он бросил в огонь новую большую охапку мусора, отчего дым стал еще гуще. Она подумала, что дерзкий юноша сделал это намеренно, чтобы она, спасаясь от дыма, перешла на другую сторону аллеи, где был его костер. Но девушка, избегая его, пошла сквозь густой и едкий дым. И все же ей не удалось уклониться от встречи с молодым человеком: когда она вышла из дымовой завесы, он уже стоял на ее стороне аллеи, чтобы принести ей извинения. Так их встреча, как он и задумал, состоялась, и очень скоро после этого молодой человек по имени Эдвард Джозеф Мёрфет пришел в дом у станции, чтобы увидеть ее.
Свадьбу, последовавшую через некоторое время, сыграли в Россе, родной деревне моей матери. Дед Джон Преснелл умер за несколько лет до этого события, а бабушка Кэролайн и несколько ее дочерей на свадьбе присутствовали. Мой красивый отец снискал расположение этих леди, как, впрочем, и большинства людей, его знавших.
