Раньше, когда мне было около пяти, я проливал слезы, если нечаянно наступал на маленького паучка, ползущего по полу. Тогда среди наших ручных любимцев было несколько крольчат, морских свинок, а также ягнят, мать которых или погибла, или не могла заботиться о своих детенышах. А теперь я должен был ловить и убивать крольчат, да еще и снимать с них шкуру. «Я не знаю, как ставить капканы», — сказал я отцу. «А я тебя научу», — ответил он. Он и правда научил меня, но я оказался не очень хорошим учеником и в свои капканы, расставленные вдоль изгороди, поймал совсем мало кроликов. Первого кролика, попавшего в капкан, я тут же выпустил на волю. Но увидев, что у него сломаны и сильно повреждены передние лапы, я заставил себя убить его. Это вызвало у меня ужас, особенно когда я почувствовал, как его теплое пушистое тельце бьется о мою ногу, когда я сворачивал ему шею. Отец потом научил меня, как снимать шкуру с убитого кролика и как выделывать шкурки, чтобы они высохли и годились для продажи.
Я думаю, что желанный велосипед так бы и остался мечтой, если бы не случилось нечто необычное. Однажды вечером, перед заходом солнца, когда я пытался снимать капканы, поставленные на задах фермы у границы выгона, мимо меня на лошади неторопливо проехал мужчина. Поздоровавшись со мной, он спрыгнул с лошади и подошел к тому месту, где я возился с капканами. Я знал его, для меня он был своего рода героем. Звали его Верн Джонс. Я знал, что он учился в школе английской грамматики в Лонкестоне, потом закончил университет в Тасмании, после чего пустился в странствия по Австралийской пустоши. А теперь он уже несколько месяцев жил в Вествуде со своими друзьями-фермерами, помогая им и другим фермерам, в том числе и моему отцу, особенно во время уборки урожая. Он был хорошо известной и очень популярной фигурой в Вествуде. На общих сборищах, например во время танцев на выгоне для стрижки овец на одной из ферм, его легко было уговорить спеть одну из его шуточных песен. Но однажды, когда Верн проводил в нашем округе зимние месяцы, он совершил нечто такое, что обеспечило ему неизменную популярность среди вествудских фермеров. Им очень хотелось создать свою футбольную команду, чтобы играть с командой Хэгли. Футбол, в который играли в Тасмании, был распространенной в Австралии игрой с особыми правилами. В Вествуде было нелегко отыскать 18 «настоящих» мужчин, которые хоть что-то понимали бы в футболе. А Верн устроил так, что половина состава команды пришла из его старой школы. Все они были первоклассные футболисты из Первой команды Английской школы, которая всегда выигрывала тасманские матчи между школами. Ночь перед матчем они провели в нашем округе и показались мне, в своих ярких школьных шапочках и вязаных жакетах, настолько замечательными, что я мечтал стать одним из них. Разумеется, с помощью таких мастеров Вествуд победил Хэгли с большим перевесом в счете. Парни из Английской школы, вместе с самим Верном, играли блестяще, и фермерам, включая моего отца, по существу было нечего делать на поле. Куда бы ни падал мяч, живописные ребята из школьной команды были тут как тут.
И вот эта героическая личность принялась учить меня, как ставить кроличьи капканы. Верн превратил это занятие в настоящее искусство, и я в дальнейшем тоже очень в этом преуспел. Но я всегда терпеть не мог убивать крольчат, которые теперь попадались в капканы в большом количестве.
В конце концов у меня накопилось много высушенных шкурок, готовых для продажи скупщику, регулярно приезжавшему за ними, но денег на велосипед все равно не хватало. Тогда отец решил помочь мне. В ясные лунные ночи он, захватив двустволку, отправлялся со мной в лесистые холмы на окраине Вествуда. Мне были по душе эти блуждания среди кустов при лунном свете. Похоже, мы добирались почти до самых Западных Тьер — огромной голубой стены, казавшейся мне границей западных фермерских угодий. Когда в первый раз мы вышли на охоту за опоссумами, луна в ранние ночные часы опустилась так низко, что мы решили вернуться домой. Отец отдал мне ружье, повесил себе на плечо сумку с полудюжиной связанных хвостами опоссумов и двинулся в путь, взяв, как мне казалось, совсем не то направление. «Ты уверен, что это правильная дорога к дому, папа?» — спросил я. Он остановился и показал на небо, усеянное яркими звездами. «Я выбираю путь по звездам, — сказал он, — видишь ту яркую звезду над горизонтом?» «Вижу», — ответил я. «Если мы пойдем прямо на нее, она приведет нас к тому месту в Вествуде, откуда совсем близко до нашего дома». И он снова зашагал вперед сквозь бурелом и заросли папоротников, а я шел за ним с ружьем на плече.
