- А как ты собираешься шить одежду на меня? Швеи же обычно мерки снимают, – снова спросил Гриффиндор, не умея занять себя ничем другим, кроме разговора. Тут уже Гаюс не мог прикрыть девчонку, и она ответила сама. Голос ее был тих и зажат, хотя руки продолжали работать с уверенностью и быстротой умелой мастерицы. Иногда она щелкала пальцами и одними губами шептала заклинания, и ткани разрезались невидимыми ножницами, накладывались друг на друга, чуть взлетали над столом, чтобы было удобнее подвернуть и зашить края.
- У тебя и короля одна фигура. Один рост, одна ширина плеч и талии. А его одежду я часто вижу в прачечной. К тому же, одежда колдунов обычно широкая, и даже если я ошибусь на пару дюймов – это роли не сыграет.
- Уж не ошибись, – насмешливо усмехнулся он.
Пару минут спустя открылась дверь. Даже несмотря на то, что походка, прозвучавшая снаружи, была всем здесь знакома, летающие над столом предметы рухнули обратно, а швея испуганно обернулась. Вошедший Мерлин заметил это и нахмурился, закрывая дверь.
- Нет, нам все-таки нужен какой-то пароль, что ли... – пробормотал он.
- Предлагаю вепря, – с готовностью сообщил Гриффиндор. Эмрис уставился на него.
- Вепря.
- Ага. Мы с Сэлом, когда нам нужен пароль, используем слово “вепрь”. И в дверь мы простукиваем его же.
- ...Почему?
- Потому что это его любимая дичь на охоте. И он охотился именно на вепря, когда мы с ним подружились.
Мерлин отвел взгляд, усталым жестом снимая с себя куртку.
- Все чуднее и чуднее... – он приблизился к столу, с интересом наблюдая за работой Пенелопы. – Помощь не нужна?
Девушка улыбнулась.
- Иди спать, ты устал.
- Ты тоже...
- Ты не умеешь шить.
Мерлин сдался этим мягким возражениям и, пожелав спокойной ночи всем, отправился к себе в каморку. Гаюс зажег несколько новых свечей и все поставил на стол, так что весь свет в комнате оказался под боком у швеи. Потом он тоже пожелал спокойной ночи гостям и ушел к себе. В главной комнате, чей полумрак сгущался над ярким заревом свечей на столе, остались только двое, которые меньше всего хотели быть наедине.
Годрик и хотел бы уснуть. Уснуть, чтобы поменьше находиться в обществе этой девушки, но тело его решительно отказывалось спать. Он ворочался с боку на бок, принимался считать овец, начиная всегда с девушки у стола, сбивался и начинал снова. Потом считал бутылки рома – это был способ Слизерина. Затем, исчерпав все способы и окончательно расхотев спать, он снова лег на спину, закинул руку под голову, а другой под собственный тихий шепот поднял огоньки со свечей на столе, чтобы они отлетели все к потолку над его постелью, и стол погрузился во мрак. Увлеченная работой девушка даже не сразу заметила темноту. Он с насмешливой улыбкой наблюдал, как она кинула взгляд на свечи, заметила, что они не горят, но при этом свет в комнате есть. Она обернулась и увидела наконец его, улыбающегося, ладонью держащего огоньки над собой.
- Не смешно, – буркнула Пенелопа. Глаза ее сверкнули золотом, и огоньки поплыли обратно. Годрик не стал их удерживать, и скоро свечи снова горели. – Пожалуйста, не трогай меня. Я же для тебя здесь стараюсь, для тебя и Мерлина.
- Ага, – лениво протянул Годрик, повернувшись на бок. – Особенно для Мерлина, правда?
Свет свечей предал ее, и он увидел румянец, заливший ее щеки.
- Замолчи, – только и попросила она. – Не отвлекай меня.
- Да ладно тебе, Пуффендуй, – усмехнулся рыцарь. – Тебя не отвлечешь. Вон ты как отлично справляешься. Ты же неплохая швея. Так что давай поговорим, все равно мне не спится.
- А тебе хочется со мной разговаривать?
- Не очень, но выбора у меня нет. Давай, поговорим о тебе и твоей влюбленности.
Пенелопа сжала кулаки, на несколько секунд прекратив работу. Но ответ ее был все равно тихим.
- А может, о тебе и о твоей САМОвлюбленности?
- Ого, мы научились дерзить! – Годрик негромко похлопал в ладони. – Растешь, мышка. Я вижу, общение со мной идет тебе на пользу. Глядишь, скоро совсем смелой станешь.
Пенелопа обернулась, не переставая отмерять пальцами ткань.
- Смелость не в том, чтобы защищать себя. Смелость в том, чтобы защищать других.
- Ну да, – легко согласился Гриффиндор. – Именно поэтому завтра я еду спасать друзей и народ от великана, а ты остаешься здесь молиться за меня. – Девушка промолчала, и это его разозлило. Да выйдет она из себя в конце концов? Есть ли в этом существе хоть капля гордости и храбрости? – А если серьезно. Вот если бы так случилось, что ехать сражаться с великаном нужно было бы тебе одной. Спасать короля, друзей, невинных селян. Ты бы поехала?
Пенелопа молчала довольно долго, зажав зубами нитку и сшивая вырезанные формы тканей, и он уже подумал было, что она не ответит, как она тихо произнесла:
- Не знаю. Я знаю, что должна была бы. Но смогла ли бы...не знаю.
Годрик чуть не фыркнул.
- Во-от. Что и требовалось доказать.
Вдруг швея вскинула голову.
