- Сэр Годрик! – удивленно-радостным голосом позвал Артур, увидев друзей. – Рад вас видеть! Вы уже на ногах?
Гриффиндор повернулся к королю, и Слизерин видел, как он с трудом обуздывает свою ярость и переключается на другой разговор. Все это заняло несколько секунд, затем рыцарь подошел к Артуру, почтительно склонив голову.
- Да, сир, я уже на ногах, – ответил он. – Я тоже рад вас видеть, мне жаль, что я пропустил столько тренировок и дней службы...
- Ну, вы это компенсируете, если останетесь в живых, – улыбнулся король. – Не рано было вам вставать с постели?
- Я здоров, Ваше Величество, – возразил Годрик. – Достаточно здоров, чтобы отправиться завтра в патруль. И я шел сюда, чтобы попросить вас об этом. Я не могу больше сидеть в четырех стенах, мне нужно развеяться...
- Чтобы не сидеть в четырех стенах, не нужно уезжать. Я не могу поставить в патруль рыцаря, который еще не совсем здоров.
- Сир, пожалуйста.
Но прежде, чем король успел ответить, в коридор с другой стороны зашла и приблизилась к дверям Зала Советов та самая маленькая толпа, на которую натолкнулись и не обратили внимания Гриффиндор и Слизерин. И сейчас Сэл об этом пожалел.
Потому что впереди этой маленькой толпы гордо шла его мать.
Едва увидев ее, он страшно побледнел, пошатнувшись. Из головы мигом выветрились все мысли о любви и о глупости, о Пенелопе и Годрике. Ужасное видение стояло перед ним, явившись из прошлого, и он на несколько минут потерял самообладание, растерянно и испуганно смотря на нее.
Его мать.
Она приехала в Камелот.
Она здесь из-за него.
Охота не прекратилась, когда собаки потеряли его след, а люди из поместья Слизеринов ворвались в дом купчихи Гриффиндор и обыскали все, несмотря на ее протесты. Салазар думал, что так все и закончилось полтора года назад. Как он мог знать, что мать будет искать его и найдет даже в центре Камелота?
Его мать ничуть не изменилась за время, которое сын ее не видел. Это была тонкая, прямая и бледная, как свечка, женщина, красивая красотой мраморной статуи. Она была высокая, лишь на полголовы ниже сына, безупречно стройная, затянутая в роскошное светлое платье, чистое даже спустя долгую дорогу из Мерсии. Изящные ладони с длинными пальцами, как у сына, стянутые дорогими перчатками, застыли на юбке. Идеально ровная осанка, гордо выпрямленные плечи, высоко поднятая голова на тонкой шее. У нее тоже были раскосые темно-зеленые глаза с пушистыми темными ресницами. Такой же прямой, чуть длинноватый нос, те же высокие скулы, тонкие брови и четко очерченный подбородок. Может, только губы были более пухлыми. Белокурые волосы, уложенные в такую идеальную прическу, что из нее не торчало ни одного лишнего волоска, спускались до талии.
Женщина стояла, похожая на искусно вылепленный бездушный монумент. Белая с ног до головы, чистая, идеальная, каменная. Ни одной эмоции не было заметно на ее лице. Глаза ее прикрывала все та же безразличная пелена, которую Салазар помнил с детства. Увидев сына, женщина лишь прищурилась. На секунду. А затем величественно повернулась к другим присутствующим.
- Вы?! – неосторожно выпалил Годрик, как всегда не сумев удержать свои эмоции при себе. Но его ошалелое восклицание выдернуло Сэла из транса, и он снова стал самим собой: сложил руки крестом на безупречно чистой черной рубашке и с невозмутимым, лишь только окаменевшим и мрачным, лицом стал наблюдать за происходящим.
Женщина удостоила воскликнувшего мага лишь коротким презрительным взглядом и присела в идеальном грациозном реверансе. Ее спутники остановились в нескольких шагах от сборища.
- Приветствую вас, Ваше Величество, я счастлива нашей встрече, – вопреки сказанным словам голос гостьи оставался беспристрастным и холодным, хоть и совершенно вежливым. Выпрямившись, она растянула губы в красивой, но такой же неискренней улыбке, как и у ее сына. – Я прошу прощения за то, что пришла к вам так поздно, но дорога из Мерсии занимает много времени, к тому же, мое дело не требует отлагательств, я должна срочно поведать вам о нем, если вы позволите.
Салазару стало холодно от нехорошего предчувствия. Но он продолжал стоять, изображая вторую в этом коридоре статую.
Годрик смотрел на женщину с неприкрытым возмущением и гневом. Он сжал ладони в кулаки и спрятал их за спину, пытаясь держать себя в руках.
Советники приветливо смотрели на элегантную и прекрасную дворянку.
Леон и Элиан были немного растеряны, но еще больше – усталы.
Артур, в первую минуту тоже недоумевающий и усталый, теперь приветственно кивнул и ответил гостье тоже вежливой, но краткой и менее фальшивой улыбкой.
- Добрый вечер, миледи. Я выслушаю вас, если это так важно, что вы даже не отдохнули с дороги. Как ваше имя?
- Я Ева Слизерин, – ответила женщина.
Король удивленно поднял брови, оглянувшись на застывшего неподалеку Салазара, который ничем не ответил на этот взгляд.
- Да, – кивнула женщина, и ее лицо приняло сдержанно-скорбное выражение. – К великому сожалению, я являюсь матерью Салазара Слизерина, которого вы, к несчастью, имеете неосторожность знать.
