Слизерин всплеснул руками, чуть не навернув поднос у слуги, проходившего мимо. Тот недовольно пробурчал что-то, восстановил равновесие и скрылся за поворотом. Маг уставился на друга, прожигая его взглядом. Но он прекрасно понимал, что ничего не сможет сделать, чтобы уговорить этого упрямца. Если Гриффиндор что-то вбивал себе в голову, он это делал, и никакие силы в мире не могли его остановить. А уж здоровье было меньшей из этих сил. Поэтому Сэлу оставалось только глубоко вздохнуть и последовать за другом. Несколько минут он молчал.
- Зачем ты от нее бежишь? Просто пришел бы и объяснился. Раньше ты никогда особо не переживал по этому поводу.
Годрик скривился, поворачивая вслед за коридором.
- Не надо про раньше. Раньше не было ее. Она совершенно другая, она не похожа на всех, кого я встречал.
- И что?
- И я... – Гриффиндор сокрушенно покачал головой с ужасно несчастным видом. – И я вел себя, как кретин, по отношению к ней.
- Ты умудрился досадить придворной даме? – присвистнул Сэл. – Хах, это дело. Давай я расскажу тебе, мой неотесанный друг, как ублажить дворянку...
- Да не дворянка она! – перебил Годрик. – Обычная служанка.
- Тогда все еще проще. Наговорил красивых слов, прикупил пару безделушек, и вот, вы уже лежите в обнимку страстной ночью...
- Хватит, – потемневшим голосом прервал его друг, и возмущенный трепет в его глазах удивил и насмешил Слизерина.
Не может все быть так глубоко. В конце концов, все это лишь фарс. Поцелуи, переглядки, обещания – взаимная игра в лицемерие, которую зачем-то принято играть, чтобы все выглядело красиво. Особенно брак. Люди врут друг другу, именуя это любовью, а потом расстаются, послав друг другу тысячу проклятий и страдают от собственноручно придуманной лжи. Ведь любви не бывает. Сэл в нее точно не верил. Вся она заканчивается одинаково, а нужна лишь для того, чтобы родить детей. Так зачем страдать? Зачем врать себе? Куда честнее просто брать то, что хочешь, если тебе это дают. Нет, Слизерин не верил в возвышенные чувства. Он вообще мало во что верил. Даже в себя. Что уж говорить о такой непостоянной вещи, как любовь. Сначала тебя любят, а потом превращают все, во что ты верил, в чудовищную ошибку. И ты остаешься ни с чем. Куда честнее просто дружить.
- Не смей говорить о ней в таком тоне, – мрачно проговорил Годрик. Они уже почти дошли до Зала Советов. Салазар криво улыбнулся.
- Ладно тебе. Она не богиня, чтобы быть неприкосновенной. Кто она, в конце концов?
- Пенелопа.
Маг вытаращил глаза, уставившись на друга в шоке.
- П-пенелопа? Та самая? Наша Пенелопа?
- Да, – поморщился Гриффиндор. – Наша мышка-Пенелопа.
- Ты же ее терпеть не мог!
- Да, она меня раздражала... Но это было до того, как я узнал, какая она на самом деле. Сэл, она... Понимаешь, в ту ночь она спасла мне жизнь.
- Ты говорил.
- ...и вылечила меня.
- Ты говорил.
- Она совсем не такая, как я думал! Я думал, она трусиха, что дрожит от каждого моего слова, но... Ее храбрость...это нечто прекрасное, потому что оно сочетается в ней с таким благородством, которое мне и не снилось...
- Ну-у, пошло-поехало, – небрежно фыркнул Салазар, когда они завернули в последний коридор, и двери Зала Советов показались из-за поворота. – Романтика ни к чему хорошему не приводит. Последний раз она привела служанку на трон.
- Прекрати, – угрожающе проговорил Годрик, останавливаясь вместе с другом недалеко от еще закрытых дверей, за которыми слышались голоса. – То, что ты не встретил нужную женщину, еще не значит, что...
- Нужную женщину? – хмыкнул Слизерин. – Ты переслушал баллад, Гриффиндор. Каждой женщине нужно одно и то же. И нам с тобой тоже нужно одно и то же. Поэтому давай не будем о вечной любви. Ты добьешься у нее прощения, переспишь с ней, и вы разбежитесь...
- Я просил сменить тон!
- Да ладно, не дури! Ты сам сменишь тон, когда наконец покоришь ее постель. Только вряд ли получишь удовольствие, ты у нее, скорее всего, первый, так что когда сразу после этого захочешь новую кобылу – не говори, что я тебя не предупреждал.
- Сэл...
- Что? Я просто называю вещи своими именами, без твоего налета пафоса. И тебе советую. Так проще и понятней. Вот оседлаешь свою зазнобу и сразу...
- Заткнись! – в ярости рявкнул рыцарь, толкнув друга в грудь. Сэл отлетел на пару шагов, но он не жалел о сказанных грубых словах. В конце концов, это правда, и этому романтичному идиоту нужно ее услышать. Годрик на секунду сморщился, потянувшись рукой к груди, его плечи на пару мгновений ссутулились, однако мужчина тут же выпрямился, стряхивая с себя боль, но не злость. Рассерженные карие глаза смотрели угрюмо. – Думай, когда говоришь. Она не трактирная девка...
- Да, – невозмутимо ответил Салазар. – Ей нужно будет больше слов и подарков перед постелью.
И прежде, чем ярость Гриффиндора взорвалась еще раз, уже с новой силой, двери Зала Советов распахнулись. В коридор вышли король, несколько советников и пара рыцарей, которых Сэл заочно знал, как Леона и Элиана. За их спинами маячил Эмрис.
