Пенелопа быстро вышла из покоев и направилась к темницам. Они с Гвиневрой успели после суда обсудить все, и служанка знала, что королева намерена поговорить с мужем. Поэтому, пожелав удачи, Пен быстро исчезла с поля боя и скоро оказалась в темницах. Стража отреагировала на ее просьбу пустить ее в камеру Слизерина смехом – видимо, увидев сверток в ее руках, они решили, что она просто сердобольная, влюбленная простодушная дурочка, которая очень плохо врет, и уже стали представлять ее вместе с Салазаром. Волшебница сжала губы в бессильной досаде.
- Мне разрешила королева, – сказала она в попытке себя защитить, но в ответ только бесстыдные взгляды заскользили по ее фигуре. Заносчивые стражники фыркали и посмеивались, разглядывая ее талию.
Помощь пришла, откуда она вовсе не ожидала ее получить.
- Ладно, ребята, подберите слюнки, – насмешливо протянул ледяной голос, и Слизерин с кошачьей или даже какой-то змеиной грацией подошел к решетке. – Хотя, нет, я понимаю. Дело житейское. Одинокое существование делает людей очень низменными в своих желаниях. Но давайте будем честны: пусть и нет ни одной женщины, которая бы вами соблазнилась, эта девушка не вашего полета.
Стражники захлопнули рты, побагровели от смущения и злости, бросая в сторону заключенного яростные взгляды. Тот стоял абсолютно непринужденно и спокойно. Пенелопа нашла нужным повторить:
- Приказ королевы – пустить меня в камеру.
И теперь тюремщики подчинились. Пен каждым дюймом кожи ощущала их взгляды, но как только открылась дверь, Слизерин встал у порога, высокий и стальной, опасный, как хищник. Она прошла рядом с ним, защищенная его взглядом от грубых мыслей стражников. Слизерин встал у двери, закрывая вход, не спуская глаз с тюремщиков, пока те не заперли дверь. Затем развернулся и, совершенно не обращая внимания на свою гостью, отошел к окну.
Пенелопа оробела от этого, потому что легче было начинать разговор, когда от тебя чего-то ждали. А тут, казалось, она могла запросто устроиться спать на койке, и обитатель камеры ничего бы ей не сказал.
- Салазар, – решилась она позвать его по имени. Раскосые глаза остановились на ней. – Я пришла принести тебе еду...
- Спасибо, – миролюбиво ответил маг и кивнул на койку. – Поставь там, я вряд ли буду есть.
- И еще, – добавила девушка. Мужчина впервые посмотрел на нее с вниманием. Она развернула сверток в руках. – Гриффиндор просил передать это тебе.
Слизерин уставился на куртку в ее руках, потом на его губах расцвела почти искренняя улыбка. Она не была похожа на улыбку радости, но в ней было много тепла. Маг усмехнулся, покачав головой и не отрывая взгляда от куртки.
- Годрик... Хах, чертяка, – больше он ничего не сказал, а протянул ладонь за курткой. Развернув ее, он всунул руки в рукава, одернул полы и, судя по выражению лица, почувствовал себя лучше. Потом с интересом взглянул на девушку. – Так ты взяла ее у Годрика?
- Да.
- Он попросил тебя?
- Ну...да. А что?
- Ничего, – вопреки словам маг внимательно изучал ее лицо и вдруг выдал: – Просто ты добрый человек, вот что. Наверное, так на меня влияет скорая смерть, но думаю, сейчас я должен говорить то, что вертится на языке.
- Тебя не казнят, – горячо возразила Пенелопа, невольно шагнув вперед. – Королева намерена поговорить с королем, да и сам он не особенно хочет твоего смертного приговора. Не теряй надежды.
Слизерин снова усмехнулся, но не язвительно, как раньше, а как-то...добродушно. Она не знала, что он так умеет. Пенелопа ощущала жгучую необходимость как-то его ободрить. Несмотря на то, что их первая встреча не оставила хорошего впечатления, сейчас перед ней стоял человек, которого ей было до ужаса жалко, который, несмотря на все свои убеждения и сегодняшнее положение, только что защитил ее от пары хамов, и который, несмотря на все, что пережил за эти два дня, продолжал стоять прямо и нахально улыбаться. Она подумала, что могла бы уважать его такого.
- Со мной все будет в порядке, Пуффендуй, – произнес Салазар. – Возвращайся наверх, а то простудишься, заразишь королеву, она – короля, и на моей казни все будут чихать. А я хочу уйти достойно.
Пенелопа улыбнулась на шутку, встречая его наконец открытый взгляд, в котором были не цинизм и язвительность, взращенные болью. В этом взгляде был просто человек, который, даже если сам об этом не знал, все еще был добрым и благородным и умел любить.
- И еще, – спохватилась девушка. – Твой друг просил передать, что за твоими перепелками присматривает соседка, что с ними все хорошо.
Слизерин вздохнул с явным облегчением.
- Спасибо, – сказал он, и она услышала в его голосе искренность.
Пен кивнула и собралась уходить.
- Хэй, – окликнул ее маг. Взгляд его был теперь каким-то странным. – Как ты относишься к Годрику?
Девушка оторопела.
- А причем здесь он?
- Просто так. Скажи, пожалуйста. Желание умирающего, – дразняще улыбнулся Слизерин, и она не могла не растаять перед этой улыбкой, адресованной как будто другу...ей.
- Ну, – задумчиво протянула она, – я не знаю... Он верный друг, а еще хороший рыцарь... Хотя бывает грубым и заносчивым.
