- И как ты их запоминаешь? – насмешливо спросил Персиваль. – Ты же пьяный выходишь из таверн.
- Если женщина красива, – менторским тоном ответил Гвейн, – никакой алкоголь не заставит меня забыть ее лицо. Так вот, та красотка была самое то. Фигура, волосы...а какая у нее походка... Так что, Годрик, давай я тебя лучше туда отведу? Научу, расскажу, где и как красивых женщин найти, чтобы ночь была незабываема, потому что с этой дурнушкой...
- Заткнись! – взревел Гриффиндор, подорвавшись с места и локтем прижав друга к стене.
Рыцари в шоке повскакивали со скамеек. Гвейн, вздрогнув от неожиданного удара, ошарашенно смотрел на разъяренного друга. Маг клокотал от яростного возмущения. Ему казалось, что его только что окунули в лужу с грязью. Даже хуже. Окунули ее.
Минуты две в Оружейной стояла напряженная тишина. Все просто дышали. Гвейн внимательно вгляделся в лицо остывающего друга.
- Она больше, чем на ночь, верно? – догадался он.
Годрик выдохнул. Запал постепенно проходил. Он оценил ситуацию: он только что толкнул в стену Гвейна, причем на глазах всех рыцарей. Что ж, неплохое утрецо.
Гвейн поднял ладони белым флагом.
- Прости, – искренне произнес он. – Я думал, это шутка. Я не знал.
Рыцари облегченно выдохнули, когда Гриффиндор опустил руку и отступил, глубоко задышав. Взлохматил волосы, отпуская напряжение, и даже невольно улыбнулся.
- Извини, – тоже сказал он. – Сам не свой последнее время. Не могу не думать о ней. А что еще хуже – не знаю, что делать. Абсолютно.
Гвейн одернул стеганку и принялся ее расстегивать.
- Насколько я с ней знаком и слышал от Мерлина, – сказал и смешливо скривился, – больше, конечно, второе... Так вот, судя по всему, она чудесная девушка.
- Она прекрасная! – горячо и совершенно несчастно выдохнул Годрик.
Друг хлопнул его по плечу, улыбнувшись.
- Подари ей цветы, приятель.
Гриффиндор нашел самые лучшие цветы.
Сначала он замучил Слизерина расспросами о том, какие цветы дарят дворяне и что это у них значит. Замучил настолько, что Салазар вручил ему деньги и почти выпнул из дома. Затем он выловил во дворце Мерлина, у которого спросил про любимый цветок Пенелопы. Раздраженный сумасшедшим днем с простудившимся королем Эмрис в первую секунду послал своего друга-мага очень далеко со всеми его вопросами. Но потом, расслышав просьбу получше, удивленно попытался выяснить, зачем все это. Получив растерянный ответ: “Ну, определенно что-нибудь желтое...”, Годрик рванул в Нижний город, оставив королевского слугу с его шоком. Затем он замучил всех по очереди торговок, что продавали последние осенние цветы. Потому что ему непременно нужны были самые лучшие. Возможно, если он будет уверен хотя бы в цветах, он сможет быть уверенным в себе.
Наконец, едва ли не силой отняв у торговки, принявшей его за сумасшедшего, огромный букет солнечно-желтых астр, он решительно направился во дворец. Несколько вопросов служанкам, и вот он уже знал, где последний раз видели Пенелопу – она шла со своей младшей сестрой во двор к воротам.
Он увидел их с расстояния. Две фигурки двигались по двору, держась стены замка, потому что вокруг расхаживал распределявшийся под руководством Леона патруль. Увидев девушку, Годрик почувствовал, как что-то ухает у него прямо в горле. Ноги сами понесли его, будто по воздуху. Он даже не видел, где идет. А зря...
В тот самый момент, когда обе Пуффендуй уже сами увидели направлявшегося к ним рыцаря, и маг окончательно потерялся во времени и пространстве, встретившись взглядом с зелеными глазами, вдруг справа от него, прямо над ухом раздался громкий чавкающий звук. Он не успел обернуться – его накрыла прохладная волна. Вода рухнула от его макушки к ногам, и он задохнулся от резкой, внезапной и невыносимой испепеляющей вони.
Рядом раздались аханье и присвист, откуда-то – шаги, а потом хихиканье. Полный голос принялся ругаться на какого-то идиота, который выдумал ходить прямо под кухонными окнами, откуда сливаются помои. Судорожным жестом Годрик стал оттирать лицо от жидкости, стараясь открыть глаза. Он задыхался от дикой вони, ударившей в нос и рот, жидкость оказалась склизкой и с какими-то комочками. Наконец распахнув глаза, он с ужасом увидел, что произошло. Рыцари добродушно посмеивались над ним, кухарка грязно чертыхалась, ругая его всеми доступными ей словами, а он стоял в канаве, с ног до головы мокрый, весь в какой-то дряни из съестных отходов. А хуже всего...
Алиса, не сдерживаясь, звонко хохотала, а Пенелопа с искрящимися от смеха глазами все же ограничилась тонкой улыбкой.
Этого хватило – он почувствовал себя достаточно паршиво, чтобы напиться. Стыд охватил его всего без остатка, он почти удивился, что его тело не горело на самом деле. Стыд разжег в его душе защитную злость. Он шагнул, чтобы выйти из канавы, но по всем законам своей неуклюжести, конечно же, рухнул прямо в грязь.
Пенелопа поспешила к нему, и ему захотелось взвыть.
Он вскочил, пылая от стыда и ярости.
- Давай я помогу... – заговорила волшебница, но Годрик летящим движением отстранил ее руки.
