Да, теперь ей не нужно было мучиться выбором или совестью, но взамен были два любимых ею человека, которым угрожала жестокая опасность. Они были далеко, а она не могла ничего сделать. Она должна была оставаться здесь, наблюдая за тем, как Мерлин носится по замку, ворча под нос ругательства по отношению к своему простудившемуся другу. Когда же он исчезал за дверьми королевской спальни, оттуда неизменно раздавался их общий смех, перемежаемый чиханиями, ударами подушек и выкриками неведомых доселе оскорблений.
Глядя на это веселье, Пен сжималась, думая о том, кто сейчас рисковал за него всем. Сердце ныло и обливалось страхом настолько, что она сотню раз почти срывалась бежать в конюшню, взять лошадь и ехать за ними. Но Мерлин был здесь, и она обязана была оставаться при нем. Скрипя зубами и терпя головную боль от постоянного напряжения.
Она не могла не думать о Годрике, о его глазах, таких спокойных и веселых, говорящих беспечно об опасности. Не могла не думать о том, как легко он бы согласился отдать жизнь за Альбион или просто за ее сестру. После всего...
Мерлин застал ее в который раз замершей у окна с тряпкой в руке. Она должна была помыть полы, но беспокойство тянуло ее высмотреть дорогу, как будто от этого те, кого она ждет, вдруг появятся там по волшебству.
- С тобой все в порядке? – спросил Эмрис.
Пенелопа вздрогнула и выронила тряпку.
- Да, все нормально, – ответила она, стараясь улыбнуться, и наклонилась за тряпкой.
Мерлин истолковал ее поведение иначе.
- Знаешь, я слышал о том, что произошло между вами с утра, – сказал он, и девушка в первый момент моргнула, не поняв, о чем это он.
- Знаешь? – тупо спросила она.
Маг кивнул, помогая ей переставить ведро для мытья.
- Я знаю, Годрик вел себя, как осел, и ты, наверное, гадаешь, что вообще произошло.
Пенелопа вспомнила об утренней стычке. Хотела бы она сказать другу, что уже вовсе забыла об этом, но пусть лучше он думает, что она встревожена этим, а не тем, что Годрик сейчас где-то в лесу сражается со смертельной опасностью, спасая ее сестру...
- Он ко мне подходил до этого, – продолжил Мерлин. – Спрашивал, какие твои любимые цветы.
Волшебница застыла.
- М-мои..?
- Ага. Я сказал ему, чтобы взял что-нибудь желтое. Ты видела букет?
- Желтые астры...кажется. Они упали в грязь.
- Да, потому что он идиот, – усмехнулся Мерлин. – Только этот идиот, судя по всему, влюбился в тебя. Но у него явно проблемы с выражением эмоций. Я думаю, это потому что...
- МЕЕРРРЛИИИИН! АААПЧХИ!
Маг возвел глаза к потолку. Молча потряс руками, выражая свои эмоции. Выдохнул. Бросил “Увидимся” подруге и ушел на чихающий зов.
А Пенелопа стояла, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.
Он шел признаться ей в чувствах. Он хотел признаться, что влюблен.
Вот почему он разъярился, когда попал под грязь.
А теперь он мог погибнуть, спасая ее сестру. Он сейчас там, он может не вернуться. Она может больше не увидеть его беспечное веселье, может больше не увидеть морщинок у его улыбчивых глаз. Она может никогда не сказать ему, что хотела и должна была.
Пенелопа не смогла сдержаться и снова бросилась к окну, отчаянно высматривая дорогу.
Она не знала, что можно любить еще больше.
Оказалось, можно.
- цитата из песни группы Мельница – “Двери Тамерлана”
====== Глава 47. Ты одна. Другого счастья нет.* ======
Приехав в лес, Годрик остановил свою вороную кобылу, купленную сразу после посвящения, и прикрыл глаза. Когда он вновь поднял веки, карие глаза сияли золотом. Он поступил так, как учил его Мерлин: как мог, отрешился от тела, сковывающего его магию, перестал обращать внимание на запахи, звуки и листья вокруг. Он искал то, что нельзя было увидеть, учуять или потрогать: магический отпечаток. Помимо того, что каждое сильное колдовство оставляет достаточно различимый след, отпечаток священных рощ должен был быть невероятно мощным и специфическим, свойственным только друидам.
Он потратил несколько минут на то, чтобы понять, что в ближайших шагах ста этой рощи нет. Не прерывая связь со своей магией, рыцарь тронул лошадь и двинулся по лесу.
Он пользовался магией очень осторожно, стараясь ею не шуметь. Конечно, этот темный друид следил за Пенелопой и Мерлином, но он наверняка почувствует, если в пределах леса вдруг свершится постороннее волшебство.
Спустя полчаса Гриффиндор наконец ощутил это – отдаленный слабый толчок и давление. Но это было не совсем то, чего он ожидал. Рощи друидов должны излучать мощь, но эта мощь должна освобождать, а не давить. Что же с этой не так?
Рыцарь оглянулся. Вокруг были все такие же деревья и золотой ковер из листьев. Лазурное небо огромной чистой каплей нависало над осенним лесом. Самое время для охоты...
Годрик нахмурился и двинул лошадь вдоль деревьев, не продвигаясь дальше. В какой-то момент он почувствовал отдаление давящей силы, словно она завернула. Он спрыгнул наземь, хрустнув багряными листьями, и подошел к ближайшему дереву. Протянул руку...
И отдернул, часто дыша.
Он понял, что случилось с чащей, он не мог ошибиться. Не мог ошибиться с тем, что знал всю свою жизнь!
