Ей показалось, что она вечность ждала этого. Словно после вековой жажды ей наконец-то дали воды. Его поцелуй был вначале неуверенным, будто спрашивающим согласия. Она ответила на его вопрос, как смогла – впервые целуя мужчину. И скоро его руки обняли ее талию, крепко прижимая к его груди, а губы властно коснулись ее губ. Пенелопа разомлела от всего этого: от жара, исходившего от широкой груди, от сильных рук, не дававших ей упасть из-за подкашивающихся ног. И весь мир вдруг уменьшился и поместился между ними двоими. Какое ей дело было в этот момент до будущего, до Альбиона, даже до собственной застенчивости, кричавшей, что они на улице, и их могут увидеть? Ей было все равно. Ее наконец-то целовал ее мужчина, она наконец-то могла почувствовать его силу и превратить ее в нежность.
В какой-то момент Годрик немного отстранился, снова вглядываясь в ее глаза. Пенелопа поняла этот взгляд. ’’Неужели правда?..” Она покраснела еще больше, но осмелела и, обняв его лицо ладонями, коснулась губами его разбитых губ. Она целовала его, неизвестно откуда понимая, как это делать. Словно она всегда была создана для него. Наконец-то она не ошибалась.
- Как вы могли, сэр Годрик?! Как вы могли...а-апчхи!!! Оставить службу?! Без позволения командира! Без моего ведома! Без...а-а-апчхи! Леон не в курсе, я не в курсе, никто не зна-а-пчхи!!! Не знает, куда делся рыцарь! Во время дневного патруля! ААААПЧХИ!
Гвейн, Элиан и Персиваль, первыми увидевшие вернувшегося друга, сейчас изо всех сил пытались не засмеяться во весь голос. Леон вначале был рассерженным и хмурым, но теперь тоже не выдерживал и вовсю давил улыбку. Чихающий король с истинно ослиным упрямством пытался отчитать своего рыцаря, попеременно вытирая раскрасневшийся нос. И единственным, кто разделял его негодование, был Мерлин, хмуро и мрачно глядевший на мага.
Годрик же летал в облаках, забыв обо всем на свете. На губах цвела нежность ее поцелуя, затмевая собой всю усталость и боль от ноющих костей.
Она любит его! Она его любит!
Ему было так хорошо, словно он проглотил что-то безумно вкусное. Так хорошо, что он готов был обнять всех вокруг. Так хорошо, что мир и его будущее казались самыми прекрасными из возможных. Ничего не может быть плохо, если его любит Пенелопа Пуффендуй. Все будет замечательно.
- А вы еще и... А-апчхи!!!
- Ваше Величество, – смеясь, прервал Гриффиндор. – Идите лечитесь.
Артур уставился на него в праведном возмущении.
- Что?! Мало того, что вы нарушаете военный устав, так вы еще и дерз....а-апчхи!
- Будьте здоровы, – беспечно кивнул рыцарь.
Король наконец понял, что совершенно не выглядит грозно, поэтому приказал Леону “Завтра разобраться с этим” и величественно удалился. К другу хотели пристать с расспросами рыцари, но их опередил Мерлин, отведя его в сторону.
- Пен мне все рассказала, – пропыхтел он. – Только поздно. Теперь я могу только придушить тебя. Как ты мог? Один! На друида в священной чаще! Как ты мог не сказать мне, не взять с собой?! Вы же обещали посвящать меня во все...
- Что касается Артура, – закончил за него улыбающийся Годрик. – А данный случай касался тебя, про это я клятву не давал.
- Но...
- Мерлин, просто скажи, что я молодец, и закончим. И еще...меня этот друид магией приложил неплохо, не поможешь? А то башка раскалывается, и кости ломит. А мне завтра на тренировку и... Ох, Мерлин, ты не представляешь, как все прекрасно!
- цитата из 109-го сонета У. Шекспира
====== Глава 48. Выход из треугольника. ======
Красавица, оставь свои наряды,
Забудь про гордость, славу и награды,
Тщеславья тлен и любящие взгляды
И я тебе исполню серенады. Меня ты не узнала?
Что ж, смотри: Не скроешься за самый край земли,
Я – Смерть, моею будешь без обмана,
Ко всем приду я, поздно, или рано.
© Старая английская баллада “Леди и Смерть”
Последующие дни Мерлин не переставал удивляться тому, как изменилось поведение его друзей-магов. Конечно, он надеялся и желал, чтобы их взаимная неприязнь исчезла, и они стали наконец друзьями, но вместо этого они стали чем-то бОльшим.
Однажды Мерлин даже наткнулся на них ночью, возвращаясь из Оружейной, где чистил артуровы доспехи и полировал меч. Годрик и Пенелопа гуляли по ночному замку, самозабвенно и неумолчно разговаривая, так, словно у них вдруг открылась бездна тем для обсуждения. И, видимо, это было именно так, потому что они были так увлечены, что даже не сразу заметили своего наблюдателя. Когда же встреча произошла, Пенелопа раскраснелась и из-за смущения не могла произнести ни слова. Годрик же воспринял это весело и, продолжая держать девушку за руку, спросил у Мерлина, что он тут делает. Эмрис только широко лукаво улыбнулся.
