Гвен, смущенно улыбаясь, поднялась вслед за рыцарями, грянувшими хором ’’За королеву Гвиневру!” и так сильно встретившимися своими кубками, что не только вино горстями пролилось на скатерть и блюда, но и сами кубки, казалось, должны были погнуться. Еще пару минут слышались только глотки, шумное дыхание, смешки и бряцание кольчуги.
А потом раздался вопль.
Все вздрогнули от неожиданности и дружно обернулись: сэр Патрис застыл, сморщившись и надувшись от того, что выдохнул весь воздух этим рваным болезненным криком. Сэр Мадор выронил кубок, тот с глухим звоном упал, и вино кровью расплылось по начищенному до блеска полу, но рыцарю не было до этого дела. Он во все глаза смотрел на младшего брата, будто из него самого сейчас клещами вытаскивали жизнь.
Сэр Патрис зашамкал губами, пытаясь вдохнуть. Вытаращил глаза на брата, с силой схватившись за его плечо. А потом, издав еще один, еще более резкий крик, рухнул с подогнувшихся колен прямо в лужу сверкающего в свете сотни свечей вина.
- Патрис!!! – не своим голосом взревел сэр Мадор, падая вниз, прочь от света, яств и красоты, туда, под сень стола, к грязному полу, к корчащемуся младшему брату.
Рыцари подскочили к ним, окружив. Гвиневра в пару шагов перелетела через зал, зовя слуг.
- Быстро найдите Гаюса! Срочно! – приказала она, тут же круто разворачиваясь к собранию стали и волос, сгрудившемуся над местом трагедии. Сэр Галихуд, расцепив когтями впившиеся в тело сэра Патриса пальцы его старшего брата, влил ему в рот воды. Но вызвать рвоту не получилось, юноша хрипел и задыхался, его бледные пальцы отчаянно цеплялись за воротник сэра Мадора.
Минуту в ушах гремела кровь.
А потом сэр Патрис затих. Его глаза уставились в далекий каменный потолок, тьму откуда не смог выгнать даже канделябр, его грудь опустилась, будто только сейчас ей показалась слишком тяжела кольчуга. Сведенные судорогой пальцы еще держались за ворот сэра Мадора, но потом и они разжались, чтобы рухнуть тому на колени.
- НЕТ! – вскрикнул сэр Мадор, и этот крик был едва ли не более болезненным, чем до того крики его брата. В его глазах стояли слезы, которых он не замечал. – НЕ-Е-ЕТ!..
Он врезался лбом в лоб младшего брата, спрятав лицо того под своими ладонями от удрученных и шокированных взглядов всех. Кольчуга загремела, когда он потряс тело, больше от злости, чем от реальной веры в то, что это поднимет труп на ноги.
- Где?.. – в зал вошел Гаюс, так быстро, как только позволяла его старческая поступь. Гвен махнула рукой в сторону сборища, хотя и в указаниях не было нужды, и вернула запястье ко рту, в ужасе и исступленном сострадании глядя на человеческое горе. Лекарь бесцеремонно растолкал рыцарей, которые, впрочем, сами отходили, давая ему дорогу. Сев на колени рядом с братьями де ла Порте, Гаюс попытался оторвать Мадора от Патриса, но, конечно, у него не вышло, поэтому он кинул взгляд на других рыцарей и завладел рукой пострадавшего. И пока сослуживцы пытались поднять Мадора, лекарь забрался сморщенными сухими пальцами под красный рукав Патриса.
И покачал головой, глядя на Гвен и рыцарей.
- Эй, друг, – тихо обращался к Мадору сэр Эктор, – он мертв. Патрис мертв, все кончено. Дай осмотреть тело...
- Сэр Мадор, – проклиная дрогнувший голос, произнесла Гвиневра, – я бесконечно сожалею о вашей потере, это утрата для всего Камелота. Вы должны дать Гаюсу осмотреть тело вашего брата, мы должны узнать, что было причиной его смерти...
- Ничего еще не кончено! – вдруг взревел Мадор, вскакивая на ноги и вырываясь из рук друзей. Черные глаза его налились слезами и ненавистью, вспыхнувшей в одно мгновение и пролившейся отчего-то прямо на нее. Упавшая от длинных черных волос тень сделала его узкое скуластое лицо невероятно страшным. – Причина?! Вы смеете говорить о причине?! Не вы ли его только что отравили?!
Гробовая тишина накрыла зал. Гвен успела только моргнуть. Сэр Борс положил руку на плечо сэра Мадора:
- Друг, ты потерял брата, я понимаю, ты сейчас не мыслишь здраво...
Мадор с такой яростью скинул его руку, что чуть не ударил.
- Ты понимаешь! Ха-ха, он понимает, ну да, конечно! – он схватил со стола кубок, из которого пил сэр Патрис, и обвинительно наставил его на королеву. – Не яд ли здесь, Ваше Величество?
Все это было похоже на какой-то очень плохой спектакль, в котором она не должна участвовать. Но никак не могла очнуться. Вопреки трагичности ситуации, Гвен хотелось улыбнуться, потому что абсурдность обвинения была слишком...абсурдна. И слишком страшна.
Но паника прошибла ее до пяток, как только она заметила, что остальные рыцари одобрительно перешептываются за спинами Мадора и Борса. В животе все поднялось, холодок пошевелил волосы на макушке.
- Сэр Мадор, я прошу вас успокоиться, – произнесла она наконец, не совсем даже понимая, что говорит. – Я прощаю вам эти слова, поскольку вы только что потеряли брата, но...
