Тронный Зал был залит светом еще больше, позднее октябрьское солнце искрилось на кольчугах и мечах, стелило блики по алым стягам и оседало на украшениях придворных дам. Старшие рыцари влились в толпу, оставив новобранца на дорожке, а тот пошел к тронам. Годрик с облегчением и удовольствием увидел, что король твердо стоит на ногах и улыбается своему будущему рыцарю. Мерлин был хмур за спиной друга, но маг не нашел на нем видимых увечий, так что решил разобраться с этим позже.
- Моя душа принадлежит богу, – с еле сдерживаемой гордостью произнес коленопреклоненный Мордред, – жизнь – королю, а честь – мне. (2) Клянусь быть верным Камелоту до последнего вздоха и поднимать меч только в защиту его законов.
Артур с улыбкой слегка шлепнул юнца по затылку. Рыцари вокруг добродушно засмеялись, вспоминая собственное посвящение. Мордред тоже улыбнулся. Затем Экскалибур, сверкая в лучах солнца, опустился на плечи юноши.
- Встаньте,...сэр Мордред. Рыцарь Камелота.
Годрик с гордостью смотрел, как Мордред поднимается с колен и с поклоном принимает меч от Гвиневры. Секундный лязг – и клинок исчез в ножнах. Парень повернулся. И двор зааплодировал новому рыцарю.
1 – реальная деталь обряда посвящения в рыцари.
2 – реальная рыцарская клятва.
====== Глава 71. Меж драконом и яростью его.* ======
Мерлин поймал Мордреда на выходе из Тронного Зала. Юный друид выглядел взволнованным, но Эмрис даже не собирался думать, что это возбуждение из-за посвящения в рыцари. Хотя улыбка на губах мальчишки была неприкрыто детская...
- Знаешь, если бы Артур знал, что ты обладаешь магией, – произнес он, помогая новобранцу с креплением мантии, – все было бы...совсем по-другому.
Мордред промолчал, глядя в сторону, и Мерлин многое бы отдал, чтобы прочитать его мысли в этот момент.
- Скажи мне кое-что.
- Конечно.
- Ты спас Артуру жизнь. Почему?
Голубые глаза друида вдруг посмотрели на него твердо и как-то...вдохновленно. На секунду Мерлин поверил этим глазам.
- Потому что Артур прав, – уверенно сказал Мордред. – Любовь, которая нас объединяет, важнее власти, которой мы обладаем. – Его губы грустно улыбнулись. – Моргана об этом забыла.
Это был весь маленький разговор, который не дал Мерлину ответов, а лишь задал еще больше вопросов. Самое ужасное, что ему хотелось просто взять и забыть обо всех посторонних знаниях. Забыть о словах Килгарры, словах ватеса, словах Диамайра. Забыть о взгляде преданного им маленького Мордреда. Забыть о вечном страхе за жизнь короля, который не давал расслабиться. Забыть обо всем и просто поверить мальчишке, сияющему от радости и гордости больше, чем его кольчуга и доспехи от солнца. Дать шанс. Сердце накрывала смертельная тоска, когда он осознавал, насколько черствым оказался со всеми этими предсказаниями.
А ведь Гаюс был прав, называя их с Артуром братьями-близнецами. Прав, потому что, боги, как же Мерлину бы хотелось сейчас тоже быть доверчивым и наивным, каким он был девять лет назад, когда только пришел в Камелот. Как бы ему хотелось снова быть тем амбициозным пареньком, который больше понимал в принципах, чем в суровой реальности, который мало разбирался в людях, но яро верил в свои идеалы. Который разбрасывался вторыми шансами, который легко прощал и легко любил, который плохо понимал людские маски, но зато ни за что бы даже не задумался о том, чтобы винить исправившегося человека в его прошлых грехах.
Тот паренек был чище. Тот паренек спасал Моргану и Мордреда, веря в то, что они смогут победить свою судьбу. Тот паренек был, наверное, в сто раз благороднее его, зачерствевшего во множестве вариаций чужого будущего и верного, кажется, из всех своих прежних принципов лишь полубезумной идее сохранить живым короля. Мерлина пугало то, каким он стал. Но ведь он не специально. Он не собирался быть таким. Это судьба отчего-то решила, что именно он не сойдет с ума, если ему доверить нити жизней всех вокруг. Отчасти Мерлин сопоставлял эти чувства с тем, что испытывал его друг каждый раз, когда приходилось становиться судьей и выносить приговоры. Вот только Артур строил свое королевство, следуя своим принципам и идеалам. А Мерлину все больше казалось, что его просто бросили в водоворот, где он убегает от путанных слов и собственных страхов.
Годрик постарался найти Мерлина сразу после посвящения. В конце концов, на пирушку он успеет в любом случае – они длятся и за полночь, а он все равно туда заглянет ненадолго. Да и вид друга его беспокоил.
- Мерлин! Дружище, ты чего такой мрачный?
- Гриффиндор, – кивнул Эмрис. – Ты-то мне и нужен. Иди к Гаюсу, я сейчас Кандиду найду, мне срочно нужно вам кое-что рассказать.
Когда они собрались в покоях лекаря, пока сам хозяин обходил своих больных, Мерлин со смертельно серьезным видом поведал всю историю: о спасении маленького Мордреда из Камелота, второй встрече с ним и зловещем обещании, предупреждении ватеса, видении в воде, словах Килгарры, роли Мордреда в ишмирских приключениях и разговорах с ним и в довершение – о словах Диамайра.
