А нужно было многим. Число беженцев увеличивалось вместе с тем, как ускорялось заключение мирных договоров между королевствами. Большинство бежало с юга на восток, стараясь укрыться в глухих местечках Норфолка вроде Хелвы. Не обо всех узнавал камелотский патруль, но, тем не менее, Кандида каждый раз запоминала маршруты патрулей (а память у нее была великолепная) и передавала Слизерину через Годрика. Бывали случаи, когда патруль все же подходил очень близко – тогда рядом обязательно оказывались знакомые следы копытц дикого кабана, и Гриффиндор или Мордред, заметив их, тут же старались увести товарищей в противоположную сторону. А когда в отряде не было друзей, Слизерин придумывал другие фокусы, иногда позволяя себе повеселиться – развязать ремень на штанах какого-нибудь рыцаря, послать птичку капнуть прямо на голову другому или заставить третьего подскользнуться на лисьем помете. Это была своеобразная маленькая плата за те изможденные лица с застывшим в глазах страхом, которые он находил в оврагах и за буреломами. Сэл маскировал магией их следы, ходил к Гаюсу за травами и лекцией о первой помощи раненым, если его найденышам нужна была помощь врача. Иногда это были дети, иногда беременные женщины, иногда мужчины с бОльшим количеством морщин, чем прожитых ими лет. Он помогал им найти дорогу в лесах, приносил купленные в городе якобы для охоты карты, еду, приготовленную неутомимой Пенелопой. И впервые за последние два с гаком года чувствовал себя на своем месте. Он ощущал, что делает что-то правильное, а не просто плывет куда-то, куда его тащит лучший друг. Тогда, в далекой Мерсии, потеряв дом, семью и имя, он не знал, что делать со своей жизнью, кто он теперь и как должен жить. А сейчас знал – вот оно, вот его путь.
- Как его зовут? – спросил однажды Гриффиндор, развалясь на скамейке в его доме.
- Лукан, – ответил Салазар, делая изящные пасы руками над столом. Овощи сами собой нарезались, разогревались и укладывались нужным образом. – Я его нашел позавчера. Он славный малый.
- Ты же сказал, ему сорок лет? – прищурившись, друг попробовал стащить магией поджаренную картошку из-под руки повара, но тот магией же остановил овощ и вернул на место, даже не глядя.
- Ну да, – пожал плечами Сэл. – А мне двадцать семь. Мы отлично поладили. У него столько баек про старые времена... И ругается он похлеще нашего Мерлина.
- Уже хочу посмотреть на этот фрукт, – искренне удивился рыцарь, потому что Мерлин ругался так, что это было искусством. А потом Годрик вдруг посерьезнел и нахмурился. – Слушай, где ты сказал, ты его нашел?
- У старицы. С западной стороны города.
- Тогда я знаю этого человека... Он убил двоих рыцарей в недавней стычке и сумел уйти.
- Он защищался, – ответил Салазар, открыв мановением руки дверцу и позвав из-за нее банку. – Обычное дело.
- Не скажи, – протянул Годрик. – Насколько я слышал, он напал на отряд рыцарей, встречавших партию купцов из Мерсии.
- Ага, попробуй узнать правду у победителей, – фыркнул друг. – Мне Лукан сказал, что это они его увидели первыми и напали.
- Значит, у нас что, две стороны, которые говорят разное?
- Ну, думай, как хочешь, я-то верю Лукану.
- Потому что он “славный малый”?
- Он маг. Почему я не могу ему верить?
- Не уходи в крайность, не все маги хороши. Взять ту же Моргану.
Слизерин мог бы сейчас рассказать другу, что Лукан знает Моргану и ищет ее, чтобы вновь присоединиться к ее армии. Но...не скажет. Почему? А зачем? Если он скажет, Годрик тут же сочтет это веским доказательством вины Лукана и потребует отвести к нему, чтобы вызнать расположение войск Морганы. Но во-первых, Лукан не сможет сказать, где точно дочь семейства Пендрагон разместила свою армию, да и не станет, ни под какими пытками, он даже на костер пойдет. А во-вторых, Слизерин не сможет его предать. Он дал слово, что выведет его из лесов Камелота живым. И он выведет.
- А чем плоха Моргана? – равнодушно спросил Сэл, залез в ящик с перепелиными яйцами и принялся отбирать некоторые из них. – Целеустремленная сильная женщина. То, что вы с ней по разные стороны баррикады, не может мешать признать, что она достойный враг.
- Достойный?.. – не поверил своим ушам Гриффиндор. – Издеваешься? Она хладнокровный убийца, она животное без капли чести.
- Она всего лишь мстит за боль, которую ей причинили. Она вершит возмездие. У нее была магия, ее притесняли, ее запугали. И она просто возненавидела всех до того, как все возненавидели ее. Разве не справедливо?
- Я тоже маг, Сэл, – возразил рыцарь. – И Мерлин маг, и Пенелопа, и Кандида, и Мордред, и ты. Но мы что-то не поднимаем революции, мы хотим решить дело миром. Моргана воюет не за свободу магии, она только удовлетворяет свои амбиции.
- Все потому, что Утер был гораздо более решительным и кровожадным, чем его сынок. Моргана знала, что ей может грозить от такого папаши.
- Сэл, она убила. Своего. Отца!
- Я ее понимаю.
- Это ненормально.
- А что, – Слизерин обернулся к другу, внимательно и насмешливо глядя на него, – хочешь сказать, ты бы не убил своего, если бы был шанс?
