Но у этой тоски не было конца, поэтому Пенелопа старалась об этом не думать. Алиса прибегала к ней каждый раз, когда удавалось, и сестра была рада хотя бы тому, что младшая проводила свободное время не за сплетнями с подружками.
Довольно скоро приехала Матильда и провела в Камелоте полторы недели, надавав кучи советов, раскритиковав все, что можно было раскритиковать, а потом с улыбкой поцеловала невестку в лоб и сердечно поздравила. Пуффендуй не раздражалась этой навязчивости и беспардонности, она просто радовалась, что у ее сыновей есть бабушка, которая привезла с собой из Мерсии тысячу и один гостинец, принявшись учить своих детей, как и чем кормить новорожденных. Соседки Пен всегда при этом вспоминали, как они сами справлялись со своими детьми, но ни у Годрика, ни у его матери не было желания говорить о чем-то таком, и Пенелопе было грустно от этого. Хотя бы потому, что она была бы не прочь узнать, каким был ее муж в детстве, но даже если бы она спросила, она бы получила обычные “не помню” и “наверное”. Уезжая, Матильда пообещала приезжать теперь каждый месяц и еще раз прочитала сыну лекцию о том, что “пора перестать махать мечом и заняться делом”.
Через пару дней после рождения близнецов в дверь дома Гриффиндоров постучался никто иной, как Мерлин.
- Снова здрасьте, вот и я, вам привет от короля, – в рифму поздоровался он, подражая шутам, и в их же манере отвесил веселый поклон.
- Милости просим, – тепло улыбнулась Пуффендуй.
- Как вы тут? – спросил Мерлин, подходя к кровати. При взгляде на мальчишек его лицо осветилось широкой улыбкой. – Какие милые... Все в тебя, слава небу, ни капли от папаши.
- Только при нем этого не говори, – прыснула девушка. – А мне кажется, наоборот, его черт больше... А мы тут...живем. Дышим. Познаем мир. Только что плакали.
- М-м? И чем же мир нам не угодил?
- Было слишком тепло. И наши маленькие, но гордые душевные организации сочли это совершенно неприемлемым.
- Безусловно. Такие ситуации нужно сразу же исправлять.
Шутливо переговариваясь, друзья провели так несколько часов. Придя в ее дом, Мерлин как-то незаметно пристроился помогать: он готовил настойку, он готовил еду, он убирался, он проветривал комнаты, он делал все, в чем только могла понадобиться его помощь, даже не спрашивая и не дожидаясь просьб. Потому что в этом был весь Мерлин – за чем бы он тебя ни застал, он всюду старался тебе помочь.
Не позднее Мерлина в дом Гриффиндоров пришел Мордред. Он постучался в дверь сначала обычным образом, потом, видимо, вспомнил и простучал пароль. Зашел в дом красный от смущения, застенчиво улыбаясь, однако это нисколько не убавило его любопытства. Юноша мягко отмахнулся от горячих благодарностей, спросил про ее здоровье и состояние малышей, тоже приткнулся помогать, где мог. Ребята почему-то нашли новое лицо невероятно занятным, они вовсю старались следить за ним своими еще медленными глазками. Мордред смеялся с их мосек, а спросив разрешения у матери, с явным удовольствием призвал свою магию, показывая детям нехитрые цветные фокусы. Напоследок Пенелопа искренне перепугалась, обнаружив, что ей почти нечего дать гостю из еды. Не слушая заверений друида о том, что он не голоден, да и вообще не стоит, она заставила его остаться ненадолго и в считанные минуты испекла картофельное печенье, которое в огромных количествах всучила Мордреду. Тому оставалось только принять поклажу и смириться, ведь хозяйка дома так мило и заботливо улыбалась ему.
А в какой-то из дней в дверь постучалась фигура, замотанная в темный плащ из грубой ткани. Пен бы испугалась, если бы столько раз не чистила этот плащ в свое время. Зайдя в дом, фигура сняла капюшон, и под ним оказалась сияющая теплая улыбка ее королевы.
- Здравствуй, родная, – радостно обняла она бывшую служанку, а Пенелопа почувствовала невероятное счастье от того, что любимая подруга рядом. Благо, близнецы еще не проявляли никаких магических причуд, так что, закрывая ставни, хозяйка лишь скрывала от горожан свою венценосную подругу.
Гвиневра сняла плащ, ополоснула из ковша руки и присела на кровать к спящим детям. Она прикрыла рот ладонью в немом восторге. Пенелопа присела с другой стороны, и подруги принялись перешептываться о малышах. Королева расспрашивала обо всем: об именах, о характерах, об умениях, о капризах – она хотела знать каждую мелочь, каждую деталь, впитать ее и наслаждаться ей, словно собственным ребенком, которого все не получалось зачать. Когда ребята проснулись, Пуффендуй разрешила Гвиневре взять одного из них на руки и с грустью и сопереживанием смотрела, как нежно, аккуратно и умело смуглые руки держат ее сына, как млеет королева от теплого тельца у своей груди. Ну почему ей никак не удастся получить ребенка? Отчего она, Пенелопа, родила двоих за раз, а королеве никак небо не подарит второго малыша на смену умершему?
