Она помнила, как возненавидела влетевшего в темницу вторым Артура, а за ним Мерлина, Гвейна, Персиваля, Леона и других... Как, вернувшись в Камелот, видеть не могла своих служанок, рыцарей, друзей. Ей казалось, что это они, все они, и прежде всего ее муж, виноваты в смерти ее любимого брата. Она покинула темную башню тогда, но холод унесла с собой. В знакомой постели в объятьях мужа ей все было холодно. Ее тело заледенело, и только ненависть пылала ярким пожаром. Именно она заставила ее творить все, что она творила...
Когда они приехали домой, Мерлин засуетился, предлагая нагреть ванную или принести теплого вина с медом, но Гвен ничего не ответила, и Артур, кажется, тоже просто сказал слуге идти отдыхать. Гвиневра подошла к кровати, и в голове тут же возник образ бледного мужа, умирающего от яда, который она же ему и подсыпала. И в ней что-то сломалось.
Маска сдержанности, надетая у самого озера, треснула. В глазах отразились ужас и сожаление, на щеки скользнуло что-то мокрое. В горле встал комок, и она не знала, что сделать, чтобы убрать его. Да и надо ли? За все, что она сделала, с нее ведь ничего не потребуют...значит, она заплатит хотя бы слезами.
Она едва заметила шаги мужа. Он был уже без кольчуги, в домашней красной рубахе. Она почувствовала, как его руки мягко развязывают ленты на ее спине и стягивают платье с плеч. Она позволила ему спустить рукава с ее рук и, всхлипывая, смотрела, как он опускается на колени, потянув мокрое и грязное платье на пол. Гвен осталась в нижней сорочке. Ей стало холодно, но она ничего не говорила, просто беспомощно глядя на мужа. Король мягко взял ее на руки и посадил на кровать, закутав в их огромное красное одеяло. Запер дверь, вернулся к кровати и сел рядом. Уже очень скоро королева оказалась в кольце его рук, глядя на мир из-под его головы. Здесь ей наконец-то стало тепло.
- Я... – тихо зашептала она. – Я не выдержала... Я не смогла. Я должна была держаться до вашего прихода... А я...а я сдалась... Я не хотела, я не хотела ей верить, я не знаю, почему...
- Там было страшно? – вдруг спросил Артур. Гвен кивнула, смотря в никуда.
- Там...я не смогу рассказать...мне было темно, холодно...и страшно. Я потерялась во времени, мне казалось, я там уже тысячу лет, и за мной никто не пришел. Мне казалось,...что так везде, что мир тоже темный и холодный, что везде чудовища, что мне нигде не хотят добра... Моргана была просто самым нормальным и реальным там... Я не оправдываюсь! Я должна была держать себя в руках, я не должна была сходить с ума... Это не оправдывает того, что я сделала, я знаю...
- Прекрати, – перебил ее муж. – Это была не ты. Ты была заколдована, это все была магия.
- Нет! – сдавленно воскликнула Гвиневра. – Это была я, я помню, я...я все помню! Я помню, как убила Тира, я помню, как гасло сознание в его глазах. Я убила человека! Ты же помнишь, как это в первый раз... Но я не хотела его убивать, боги, это последний человек, которого можно было бы захотеть убить. А Мерлин! Мы с Морганой, мы чуть не убили и его! Слава небу, он выжил... А ты? Артур, я трижды тебя чуть не убила!
- Но ведь я не умер.
- Но мог умереть! Я подстроила тогда нападение, я перерезала ремни на твоем седле и преспокойно подставила Тира! Боже, я сговорилась с Саррумом, чтобы тебя подстрелили, какое провидение принесло на тот балкон Мерлина с тем беднягой, что умер, сражаясь с наемником? А яд, господи, яд, мы же специально выбрали самый медленный и болезненный, какой только можно найти в Камелоте, боже...
- Гвен.
Артур очень редко называл ее по краткому имени, настолько редко, что эти случаи можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. Королева не знала, почему ему так нравилось выговаривать длинное имя, но, в любом случае, это оставалось его привилегией. Для всех остальных она всегда была Гвен – простая и добрая, безобидная девчушка, просто дочка кузнеца. Но для своего короля она всегда была Гвиневрой, она была больше, чем думала о себе, она была тем, что увидел в ней он. Именно поэтому сейчас краткое имя, произнесенное его голосом, резко прекратило ее истерику.
- Сейчас все хорошо, – твердо сказал Артур, прямо глядя ей в глаза, не позволяя отвести взгляд. – Саррум бы и без тебя придумал, как устранить меня и захватить власть. А тот мальчишка...ты сама мне всегда говорила, что это выбор каждого – отдать жизнь за нас. Мерлин жив и здоров, ему все эти приключения, кажется, только на пользу пошли – он в таверну пока ни разу не смылся, ходит за мной хвостиком. И я тоже жив и здоров, с ядом вы прогадали, девочки, зверя рыкающего точно не переплюнули.
Он улыбался. Он шутил. Но она же помнила...
- Но я...я помню, как наслаждалась этим... Мне было так холодно, что я могла только ненавидеть. Я всех вас ненавидела так, что готова была убить. Я смотрела, как ты умирал, и радовалась! Я просто ждала, когда мне достанется корона, это же...немыслимо! Это просто отвратительно, как я могла... Неважно, что мной руководило, как я могла опуститься до такого, как я могла сделать это со всеми вами...
