А твоя красотка-сестричка больше не приедет, а? — Вряд ли. И она мне не сестричка, а племянница. Они с братом прочно обосновались в городе. Да и вообще, кажется, собираются переехать в другую зону. Может, в Провансальскую. Племянница всегда хотела перебраться поближе к морю, а брат поддержит любой её каприз. Но перед окончательным отъездом, может, они и навестят Хафельберг.
Так что лови момент, Том. — Только не уезжайте, боже святый, как я скучать буду. — Да ну его этот Хафельберг, совсем испортился. Рэджи одевается, как девочки с улицы Ля-Грасс, отец Петер то ли помер, то ли уехал. Анна перестала выпекать кексы по выходным, всюду бродят какие-то сияющие профессора, а подозрительный священник отобрал у меня бутылку текилы.
Это на моей вечеринке, прикинь! Сказал, благословляю тебя на трезвость, а сам потом пил какой-то хитрый коктейль, ну, из тех, которые сверху горят, а ты снизу их через трубочку цедишь. Ну, ты понял, герой! Марцель вздрогнул как от удара. «Александр Декстер здесь?» «Эй, Шванг, ты куда?» долетел как издалека голос Томаса Линдона, совершенно очевидно не являющегося Ноаштайном.
«А выпить?» «Не-не, мне хватит, а то здесь всем мало не покажется», сознался Марцель, выглядывая в толпе тёмные священнические одеяния. Помнить, что Пирокенептик где-то рядом, но не видеть потенциального врага, не знать его планов было невыносимо. «Пойду проветрюсь, вернусь попозже». — Да, кстати, Томми, скажи ты уже честно, что в гробу ты видал эту Реджи, даже вообще без чулок и в никаком платье, и ни хрена ты уже не сердишься на своего геро.
Миритесь тут, а я пошёл. И прежде чем, ошеломлённый его напором, Линдон хоть что-то сообразил, Марцель смылся. Герхард смотрел ему в спину, потягивая пиво, и разум у него был подозрительно трезвый. Протиснувшись мимо Шелтона, с переменным успехом вежливо и на разные лады отшивающим приставучую красотку в красном, Марцель выскочил на террасу.
Там отловил одного из младших Линдонов, и в упор поинтересовался, где в последний раз видели нового священника. «Отца Александра?», — проблеял неудачно подвернувшийся долговязый парень. «А, которого дедушка Клемент пригласил. Они вроде разговаривали о чем-то на втором этаже. Ну, в комнате с кондиционером. Спасибо за помощь». Как полагается хорошим мальчикам, поблагодарил его Марцель. «Кстати, как тебя звать? Ос…
Оскар? И чего ты на меня так пялишься, Оскар?» «Ну…» Насмерть перепуганный парень тут же уставился на свои ботинки. «Просто у меня была такая же жилетка. И брюки. Только я из них вырос». «Это глюки, парень!» Доброжелательно хлопнул его Мартель по плечу. «Ладно, бывай.
Кстати, долговязом быть плохо. «Всё время будешь стукаться головой о люстру». Уже взлетая по лестнице, Марцель боковым зрением заметил, как Шелтон, прихрамывая, идёт за ним. Анна, захваченная врасплох собственной матерью, пыталась спешно завершить беседу и догнать стратега, пока Регина, потерпевшая поражение в первом раунде, не пришла в себя. На втором этаже было абсолютно пусто и холодно, как в склепе. Кто-то поставил кондиционер на 18 градусов, а затем ушёл.
Марцель по очереди заглянул в две комнаты, пока не обнаружил Александра Декстера. Лже-священник сидел под лампой с громадным розовым абажуром и читал книгу, перевернутую вверх ногами. Комната была, кажется, буквально пропитана терпеливым ожиданием. «Привет», — тихо поздоровался Марцель. Стоило переступить порог, и хмелец головы сразу выветрился. Чат вечеринки словно остался где-то далеко позади, то ли на первом этаже, то ли на соседней планете.
А вокруг медленно вырастали стеклянные стены узкого лабиринта. — Привет, Марцель! — дружелюбно улыбнулся Александр Декстер и захлопнул книгу. — Как прошел разговор с Ульрике? — Плохо. Она обиделась и сбежала, — честно сознался Марцель. — А ты специально заявился, чтобы меня спросить, да? — Нет.
Спокойно ответил он. — Меня пригласил Клемент Линдон. Есть основания думать, что вскоре он умрет, и ему понадобилась исповедь, только и всего. — В день вечеринки? «Ты?» — нервно хихикнул Марцель. Александр тронул абажур, и тот качнулся. По стенам разбежались гротескные тени. «Нет, я пришел еще утром, но беседа затянулась. Так бывает иногда, когда человеку есть о чем сказать.
А зачем пришел ты, Марцель? Хочешь спросить меня о чем-нибудь?» Черные глаза его напоминали стекло, или камень, вроде того, из которого были сделаны четкие сестры Анхелики. Марцель сглотнул. — Да-да. Как ты связан с нашим пирокинетиком? Ты знаешь, кто убивает ведьм? Зачем он это делает? А зачем ты приехал в город и ищешь ульрики? Кто такая ульрики? — Я… — Мартель попытался выговорить хоть один вопрос, но тонкие трещины в стеклянном лабиринте подсказывали.
Молчи. Огонёк в сердцевине хрустального цветка жадно выгибался. «Не, потом поспрашиваю. Лучше сначала еще раз с Сульрики поговорю, а потом ты мне все расскажешь. Идет?» «Идет», — снова улыбнулся лже-священник. Слово о ведьмах. Рут сегодня уезжает из города на десятичасовом поезде. Официально о том, что она вернется в мир, объявили еще вчера.
