Марцель кивнул как заколдованный. — Хорошо. Они выбрались из-под моста, когда снова начал накрапывать дождь. Город как будто вымер от сырости и холода. Немного пахло дымом, и то ли от этого запаха, то ли от озноба тело сотрясало крупная дрожь. У Марцеля зуб на зуб не попадал. Ульрике, похоже, совсем не мерзло и не смущалось ни из-за грязи на своей одежде, ни из-за отсутствия обуви.
Как думаешь, если еще походим по городу, то найдем его? — Легче поступить по-другому, — пробурчал Марцель, обхватывая себя руками. Согреться это не помогало ни на гран. — Пойдем сразу к этому Иоганну Веберу. — Почему, — насторожилось Уллирике, — почему именно к нему? — Ну, сдавать еще и напарника Марцелю не хотелось, поэтому он просто сказал, — у нас и до этого было четыре подозреваемых из-за случая со свечками в церкви — Клемент Линден, Лайонел Цорн, Иоганн Вебер и Ганс Хайнце.
Ну, самый подозрительный был Линден, но он вовремя помер. Потом еще Цорн странный, вроде как жутко злой, но Ну, ты сама рассказывала, что он из ружья палит по тем, кто без дела ходит на кладбище. Но он живет не в городе, а я пару раз слышал пирокинетика, ну, убийцу, именно в городе.
Ну, потом Хайнце, этот типа работал в пожарной бригаде. Страшно подозрительно, но он живет вроде в другой стороне, до него топать далеко. А Иоганн Вебер тут, рядом, недалеко от участка. Плюс у него вообще семейка со странностями, взять хоть Герхарда. — Герхард — почтительный и вежливый юноша, — старомодно похвалила Ульрике и нахмурилась. — А что ты будешь делать, если Иоганн правда окажется тем самым убийцей? — Ну, не знаю, — Мартель растерялся, прикидывая варианты.
— Ты крови боишься? — Нет. — Тогда много чего можно сделать. — Нет, так нельзя, — упрямо вздернула подбородок Ульрике.
Нужно сделать правильно.
У тебя на этой правильности пунктик, — не удержался от шпильки Марцель. Ульрике ускорила шаг.
Если ты делаешь что-то неправильно, то последствия будут ужасны. Вся эта история и началась с одного неправильного.
Поступка. — Тебе видней, — уступил Марцель, — и как будет правильно? — Не знаю. — С достоинством египетской царицы, — ответила Ульрике, и Марцель сдался окончательно. — Хорошо, я подумаю, а пока будем действовать по обстоятельствам. Фрау Кауфер приняла вид мокрой до нитки парочки как должное. Молча открыла дверь и впустила их внутрь, позволила натоптать две цепочки грязных следов до ванной и не сказала ни слова, когда корзина для белья пополнилась одеждой, пропахшей речной тиной.
Кошки сидели повсюду — на лестнице, в шкафах, под столом, под ванной в раковине, в душевой кабине — и равнодушно щюрили глаза. Марсель завертел головой, выглядывая старую знакомую, желтоглазую черную кошатину, но той нигде не было. Уже в ванной, растираясь махровым полотенцем, он спросил у лирики то, что давно вертелось на языке.
Слушай, я тут думаю и никак не могу понять. Пирокинетик охотится за теми, кого считает ведьмами. Ну, Даниэла и ее хобби — спиритизм, девчонка-гадалка школы, певичка-сирена с песнями про колдовство и заговоры. Рут сама себя считала ведьмой. Мартель сглотнул, потому что во рту внезапно стало кисло. — Но почему он не тронул Бригитту Кауфер?
Бритта не ведьма, — тихо откликнулась Ульрике.
Она обычная старуха с плохим характером, умная, но этого мало.
Второй вопрос задать было еще сложнее. — А чем ведьмы отличаются от обычных людей? Ульрике зябко закуталась в полотенце. — Трудно сказать. Друг от друга они отличаются даже больше, чем от людей. Они не всегда рыжие и зеленоглазые, как рут, часто некрасивые,
Но в них есть что-то такое, что способно изменить мир, просто одним своим существованием.
Волшебная музыка или умение видеть мертвых, или слова, слова, которые сбываются, или чтение судьбы по знакам, песни, которые зовут людей к чему-то непреодолимо прекрасному. Марцель тяжело оперся на раковину, ноги едва держали его. — А ты, чем ты особенная? — Ничем. Я просто живу так, как хочу.
Ульрике не солгала, Марцель это почувствовал, но смысла в ее словах было куда больше, чем он смог уловить. На сетчатке отпечатался фантасмагорический образ, перекресток из трех дорог, беспрерывно меняющихся местами, точно колода карт, которую тасуют ловкие руки. А на перекрестке сидела темноволосая встрёпанная девочка и чертила в пыли стрелки веточкой лаванды. — Не понимаю. — И не надо, — улыбнулась она.
Давай одеваться. На этот раз Ульрики повела его не в свою комнату, а на чердак. Впереди гордым проводником шествовала пушистая белая кошка, изредка подергивая хвостом. Чердак оказался пыльным. — Нам точно сюда? — осторожно спросил Марцель, поправляя полотенце на поясе. Вдоль стены стояли в ряд коробки и сундуки, даже на вид старинные.
Круглое окошко было задернуто кружевной занавеской, посеревшей от времени.
Ага.
Так, давай вон тот попробуем, — нерешительно предположила ульрики и шагнула к ближнему сундуку.
Не заперт. Хорошо.
