«А что мы будем делать?» Дыхание у него сбилось меньше, чем за минуту бега, давала о себе знать ночь, проведенная на выставшей железнодорожной платформе. — Ловить его! Ульрики обернулась на бегу, простоволосая и босая, полыхающая лихорадочной решимостью человека, который устал терять. — На живца!
На тебя! Подвернувшийся камешек ужалил голую ступню, как змея, и Мартель едва не сбился с шага. — Да! В голосе Ульрики колокотала ярость. — Надоело! До моста они долетели на одном дыхании. Однако над водой невольно замедлили шаг, а потом и вовсе остановились. Марцель, чувствуя, как покалывает в легких, плюхнулся на деревянный настил и похлопал рядом с собой ладонью. Ульрике села рядом, подогнув под себя одну ногу, и привалилась к нему плечом.
Есть идеи? — тихо спросил Марцеля, дышавшись. — Ну, кто это может быть? — Не знаю, — растеряно ответила Ульрике. — Наверное, он связан с законом или с церковью. Они всегда прячутся около власти. — Может, тогда это мэр? — Ульрике покачало головой. — Мэр Хаффельберга — женщина. — А женщина не может быть? — Нет, никогда.
Сились понять, Марцель прикоснулся сперва к ее запястью, а потом обнаглел и запустил руку под клетчатую рубашку. Ульрике не возражало. Наоборот, повернулась так, чтобы ему было удобнее. Мысли потекли сквозь пальцы речной водой, нестройные образы, похожие на размытые отражения в мутной волне.
Сын, и его сын, и сын его сына.
Словно обжегшись, Марцель отдернул руку, но тут же обнял ульрики снова, заглаживая вину. — Понятно. А ты-то здесь при чем? Вопрос оказался той самой спичкой в бочке с порохом. — Они сами виноваты, — Ульрики вскочила на ноги и отступила к перилам, не спуская с Марцеля глаз. — Они это заслужили. От густой, концентрированной ненависти горло свело.
Марцель попытался что-то сказать, но вместо слов вышел хрип, заморосил мелкий дождь, обжигающий холодный, и деревянные поручни моста казались теперь теплыми.
Я ни о чем не жалею.
Жалеешь, — неожиданно ясно произнес вдруг Марцель, когда Ульрики на мгновение замолчала, чтобы перевести дыхание. — Жалеешь, поэтому и возвращаешься сюда снова и снова, и поэтому хочешь сейчас умереть, думаешь, что на этом все закончится. Ты ведь знала, что он следит за тобой, и поэтому убежала через окно, да? Ульрики вцепилась в перила, до побелевших пальцев. — Да.
И в этот же момент удушающий гнев, сдавивший Марцеля, как в клещах, раскололся на две части, и ульярики принадлежало лишь меньшее из них. На то, чтобы принять решение, оставалось меньше секунды. Перила моста были уже непозволительно горячими. Сейчас. Марцель рванулся вперед, выставляя руки перед собой и изо всех сил толкнул ульярики в грудь. Падать с моста во второй раз было почти не страшно.
Вынырнули они одновременно. Марцель, выкашливая воду и судорожно молотя руками по воде, чтобы удержаться, ульрики сердитой русалкой. Волосы облепили ее лицо так плотно, словно это была маска. — Зачем ты это сделал? — Голос прозвучал под мостом гулко и искусственно. — Он хотел бы… Марсель наглотался воды, с трудом сумел удержаться на поверхности и погреб к берегу, и лишь выбравшись на траву, продолжил.
— Он хотел тебя сжечь прямо сейчас, может, и меня заодно. Но его способности ограничены, он способен уничтожить только то, что видит, вот и пришлось нырнуть. Ульрике закрыла глаза и нырнула, только волосы нефтью расплескались по поверхности воды на мгновение. У берега она появилась только через полминуты. Как будто искала на дне совет, что делать.
Ты прав. Первое, что сказала Ульрике, выбираясь из воды и на ходу отжимая волосы навок. Мокрая рубашка липла к телу и слегка просвечивала. Это было глупо. Если я умру, вряд ли что-то изменится, всё только зайдёт на второй круг, точнее, уже не на второй, она… Неважно, не помню. Она вздохнула и села рядом с Марцелем. Месть… Дурацкая штука.
Что будем делать? — Ну, переоденемся, — неуверенно предложил Марцель, а потом вспомнил, при каких обстоятельствах удрал из дома и простонал. — У-у-у, Шелтон меня убьет, или еще хуже. Черт, ульрики, я очень хреновое время выбрал для побега. Мне только вчера устроили грандиозный разнос за разгильдяйство, а я опять…
А тебе нужно всегда спрашивать у Шелтона разрешения, что делать? Марцель мрачно уставился на свои босые ноги, измазанные в зеленоватом иле и в земле.
Вообще-то да, но я же не могу тебе так ответить.
Ну, нет, но если всё пойдёт по худшему сценарию, мне можно будет вообще не возвращаться, лечь под кустом и сдохнуть. — Сдохнуть вменяемом, потому что слетать с катушек ещё.
Хреновее. — Он тебе ничего не сделает, — уверенно заявила Ульрике.
И добавила, подумав, — я заступлюсь. — Ещё чего не хватало, чтобы за меня заступалась женщина, — возмутился Марцель.
Вот тогда и не ной. И вообще, он тебе что, настолько нужен, зависишь от него?
