У меня сильно развито чувство собственника, Шванг. Я очень недоволен тем, что кто-то пытается свести с ума или убить моего телепата. Это «моего» обожгло сознание, как будто капля расплавленного олова, обнажённое плечо. Короткий, но яростный всплеск эмоций, тут же усмирённый холодным разумом стратега. На мгновение Мартель увидел себя чужими глазами.
По школьному прилизанное каре, дурацкие фиолетовые очки, тонкие запястья, торчащие из рукавов толстовки, пальцы конвульсивно вцепившиеся в каменные перила до побелевших костяшек. Шелтон стоял прямо у него за спиной, тоже положив руки на парапет, одновременно и защищая, и лишая свободы. «Я как в клетке. А как же наблюдатели от Блау?»
«Вряд ли они приедут быстро. А у тебя за четыре дня было три… случая», — запнулся он, подбирая слово, но так и не произнес то, что подумал на самом деле. Что же касается Штайна, я пока проведу информационную работу. Я говорил, что над полицейской базой потрудился кто-то посторонний. От неожиданности Марцель выпустил сигарету. «Неа».
«Значит, говорю», — спокойно продолжил Шелтон. «Если бы не кое-какие явные несоответствия, я бы даже не обратил на это внимание. А так, добрался до статистики внесения изменений и сеансов работы системы, я обнаружил интересную вещь. Во-первых, около трех недель назад база была отредактирована, причем дважды, и оба раза сеанс работы длился с одиннадцати вечера до половины четвертого ночи.
Я уточнил у фрау Гретты, имеет ли Герхард Штернберг обыкновение задерживаться на работе допоздна, а она ответила, что за ним такого никогда не водилось. Наоборот, полицейский участок частенько закрывается уже около трёх пополудни. — Нетипичное служебное рвение, — Марцель криво улыбнулся. — Я бы не исключал такой возможности, если б не во-вторых.
А во-вторых, работа шла с аккаунта Иоганна Вебера, а ему семьдесят шесть лет, Шванг. Не думаю, что он приходит тайком по ночам в закрытый участок и работает с базой. — Думаешь, это был Штайн? Марцель почувствовал, что мрачное настроение постепенно сменяется охотничьим азартом. — Вполне вероятно, больше некому, — хмыкнул Шелтон. — Я еще вернусь в участок и попробую посмотреть, не осталось ли резервных копий базы где-нибудь в недрах жесткого диска.
Если да, то сравню информацию, узнаю, что подчистили, и, возможно, это выведет нас на Штайна. Или хотя бы на того, кто работал с базой в неположенное время. Но потом, позже. Впервые. Сперва разберемся с твоими… твоими видениями. Ты все-таки сказал это слово. Я не знаю, что происходит и откуда оно взялось.
Марцель сгорбился и уставился вниз, на зеленую лужайку перед монастырем. Где-то там, внизу, тлела сигарета, если, конечно, она не погасла в полете. Раньше ничего такого не было, никогда. Чужие сны, да, чувства тоже. Я даже в психушке успел поваляться, но такого никогда и нигде не видел, как кошмар какой-то. Шилтон рефлекторно сжал пальцы, стискивая порчень.
Именно. Кошмар. Я проанализировал твои видения, Шванг, включая последние, и вот что заметил. Те женщины горели неправильно. Ты когда-нибудь видел, как горят трупы? Марцель честно задумался. Ну, видел, но не присматривался, если честно. Ну и меня от сильных запахов тошнит, сам знаешь. А сегодня специально уточнил и сравнил с твоими воспоминаниями. И знаешь что? Живой человек не может так гореть.
То, что ты видел, скорее похоже на чьё-то представление о том, как ведёт себя человеческая плоть в огне. Но, хотя сам процесс горения нереалистичен до крайности, — чувства и эмоции переданы очень живо. Эти гримасы… Даже мне стало не по себе. — Ещё бы… — пробормотал Марцель и поёжился. Опять захотелось курить, но для этого пришлось бы чиркнуть спичкой и зажечь огонь, который сейчас ассоциировался только с трупами и болью.
Это одно наблюдение. Другое — одежда девушек. У первой жертвы она достаточно современная, однако свободные клечатые рубашки в сочетании с широкими джинсами сероватого оттенка были в моде примерно четыре года назад. У второй жертвы — платье в стиле сороковых годов, волосы, начёсанные точь в точь, как у актрисы Вивьен Шарм в фильме «Синица в небе», который вышел на экраны в сентябре 1942-го.
Шляпка третьей — начала века. Не этого века шванг — прошлого. Повисло неловкое молчание. Марцель не выдержал, полез в карман за спичками, потряс скоробок около уха, но на том и остановился. Музыка, неуловимо похожая на что-то классическое, симфоническое, торжественное, стала ближе и громче.
Значит, они все из разного времени? Или кто-то хочет убедить нас в этом? Дьявольское спокойствие Шелтона было непоколебимо. Надо найти этих девушек, может, поспрашивать местных? С сомнением протянул Марцель, потому что просто молчать уже не мог. «Вдруг их убили где-то здесь или что-то вроде того?»
